 |
|||
|
|||
| ОСКАР УАЙЛЬД: СЧАСТЛИВЫЙ ПРИНЦ | |||
|
Одной из его «фишек», запомнившихся навсегда, была зеленая гвоздика в петлице: изысканный вкус эстета никак не могла удовлетворить естест- венная окраска цветка. Цветок жизни по имени Так писала леди Джейн Франческа Уайльд, в де- вичестве Элджи, а для поклонников – Сперанца. Этим именем она подписывала стихи и воззвания в газете «Нация», отстаивавшей независимость Ирландии. Пламенная Сперанца вдохновляла уча- стников ирландского восстания 1848 года, а после его подавления выступала на суде с речью в их защиту. Затем вышла замуж, родила троих детей (двух сыновей и младшую дочь, которая умерла во младенчестве) – но отнюдь не утихомирилась. |
Она, прекрасная Сперанца, любила изысканность, патетику и красоту. Когда в результате блестящей карьеры мужа семья переехала в фешенебель- ный район Дублина, в их доме образовался лите- ратурный салон, куда она приглашала аристокра- тов и прочих знаменитостей. Леди Уайльд в ниспа- дающих эллинских одеяниях, увешанная драго- ценностями и увенчанная золотой диадемой, ар- тистически декламировала Эсхила и с гордостью демонстрировала гостям свое главное достижение – сыновей: «Уилли красив и на редкость умен, но Оскар, – о, из него выйдет нечто божественное!» Оскар всю жизнь боготворил мать. Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы не оправдать ее ожиданий. С десяти лет он учился в колледже Портера в городке Эннискилен в ста пятидесяти километрах от Дублина, а к семнадцати, продемонстрировав отличное знание греческого оригинала Нового за- вета (сын леди Уайльд владел языком |
||
|
«Всякое искусство совершенно бесполезно!» – безапелляционно заявил он в прологе к «Портрету Дориана Грея», единственно этим бесполезным делом и занимаясь в жизни. Которую Оскар Уайльд тоже воспринимал как искусство и создавал по собственной прихоти и чисто эстетическим меркам, – а художественный вкус у него всегда был безупречным. Он творил ее элегантной и парадоксальной, притягательной и возмутительной, самодостаточной и по большому счету – не обязательной. Было бы даже странно, если бы жизнь простила ему такое отношение к ней |
|||
|
В Оксфорде юный Оскар Уайльд взялся за себя как следует. Первым делом он избавился от ир- ландского акцента и налета провинциальности. А также выработал собственный неповторимый стиль эстета и денди – в одежде и аксессуарах, при- ческе и убранстве комнаты, манерах и высказы- ваниях, образе мыслей и жизни. В студенческой среде он быстро прославился, что, как водится, стало палкой о двух концах. Одни студенты с вос- торгом собирались в его причудливом жилище при колледже Святой Магдалины – выпить пунша и посостязаться в остроумии, хотя соперничать в этом с Оскаром не мог никто. Он не сомневался, что не останется в безвестности: «Так или иначе, я буду знаменит». Другие же, попроще, потрадиционнее, любители ясности и спорта, как-то учинили погром в его ком- натах, украшенных павлиньими перьями и синим фарфором. Уайльд и бровью не повел. Пересказы- вали и такую историю: будто бы несколько одно- кашников как-то отловили этого выскочку, связали и волоком втащили на вершину холма; можно себе представить, во что превратился его экстра- вагантный костюм. Когда Уайльда отпустили (меж- ду прочим, и одолеть-то его удалось лишь скопом – принципиально неспортивный, юноша был вы- сок, хорошо сложен и очень силен), он выпрямил- ся, отряхнулся и, озирая окрестности, небрежно |
обронил: «Вид с этого холма поистине очарова- тельный». Блестяще закончив Оксфорд, он посе- лился в Лондоне. Перевез в столицу и мать: после смерти отца ее ничего не держало в Дублине, да и средства не позволяли семье жить на два дома. Впрочем, Оскар Уайльд меньше кого бы то ни было производил впечатление стесненного в день- гах. Несколько вызывающе элегантный в своем «эстетическом костюме»: короткие панталоны-кю- лоты и облегающие чулки причудливых расцветок, жилет, расшитый цветами, бархатный берет на длинных локонах, кружевные манжеты и жабо, ли- монно-желтые или фиалковые перчатки, подсолнух или лилия в руке и та самая зеленая гвоздика в петлице. На любом другом такой костюм выглядел бы от- кровенно клоунским, а ему шло. Всегда бритвен- но-остроумный со своими неисчислимыми пара- доксами, в которых прописные истины выворачи- вались наизнанку с фехтовальным изяществом и молниеносной быстротой. Его начали пригла- шать в самые блестящие салоны – в качестве «главного блюда» для прочих гостей: приходите, мол, будет мистер Уайльд, этот ирландец-эстет. Его не принимали всерьез, но слава его росла, появились и последователи – уже откровенно карикатурные томные юноши, не интересовавшие- ся в жизни ничем, кроме «эстетизма»... |
||
|
|
|||
| Полную версию читайте в журнале Личности №22 | |||
Приглашаем на XV Московскую международную книжную выставку-ярмарку–2008
