Личности 6/2007

Игорь Судак

ЛЕВ ТОЛСТОЙ: «Я ВЫРОС, СОСТАРИЛСЯ И ОГЛЯНУЛСЯ НА СВОЮ ЖИЗНЬ…»

Но Лев Николаевич умел анализировать не только внешний мир. Он заглядывал в самые потаенные закоулки собственной души и препарировал свои страсти и страхи настолько откровенно, что это начинало касаться всех. Толстой никогда не писал о «бессмертии» как о реальном деле, которого человек должен будет добиться своим умом и руками. Он не увидел этого в зарождающемся прогрессе и не предполагал, что через 100 лет личное бессмертие станет нашей сегодняшней практической задачей.

Но он никогда и не успокаивался на мысли, что смерть есть благо, хотя большинство философов до него всячески доказывали это. Он так отчаянно терзался проблемой неизбежного ухода, лишающего нашу жизнь и смысла, и счастья, так дотошно искал приемлемый выход, кропотливо перебирая весь алфавит от «а» до «я», чтобы ответить на вопрос, кто же сумеет развязать этот узел, что пройти мимо его фигуры в нашей имморталистической рубрике мы просто не вправе. Лев Николаевич Толстой родился, был крещен и воспитан в православной христианской религии. В то время так воспитывали всех, но кроме религиозного воспитания и обучения, дети получали еще и научное образование, которое так или иначе подтачивало догмат веры. О том, что «Бога нет», Лев Толстой узнал в одиннадцать лет от одного гимназиста, пришедшего к ним домой в гости. Вместе со старшими братьями он принялся живо обсуждать эту новость. Материалистический взгляд на мир в то время становился среди людей образованных очень популярным и даже само собой разумеющимся. Многие его ровесники, взрослея, крестились и молились все больше по инерции и привычке, чем по душевному расположению, а со временем и вовсе по много лет даже не вспоминали о Боге. К восемнадцати годам Лев Толстой перестал ходить в церковь и верить во все то, чему его учили. И если во что и верил, то только в самосовершенствование – физическое и умственное. Ему хотелось быть известнее других, талантливее, богаче, важнее. Честолюбие и любострастие в обществе приветствовалось, а душевность и нравственные искания, стремление к добру вызывали насмешки и даже презрение. О последующих десяти годах с ужасом и сердечной болью Толстой написал в своей «Исповеди»:

«Я убивал людей на войне, вызывал на дуэли, чтоб убить, проигрывал в карты, проедал труды мужиков, казнил их, блудил, обманывал. Ложь, воровство, любодеяние всех родов, пьянство, насилие, убийство. Не было преступления, которого бы я не совершал, и за все это меня хвалили, считали и считают мои сверстники сравнительно нравственным человеком». В двадцать шесть лет Лев Толстой приехал в Петербург. Он сошелся с писателями и был принят ими в свою среду. Шесть лет богемной жизни Толстой охарактеризовал как существование в сумасшедшем доме. Все, написанное от сердца и направленное на поиск истины, принималось как бред и не получало ни поддержки, ни одобрения, а вот теории, оправдывающие распущенность жизни, вызывали похвалу и гонорары. Чтобы достичь славы и денег, требовалось скрывать все хорошее, что было в душе, и наоборот – писать о пороках считалось благом. Творческие люди сами считали себя значительно выше остальных. Люди, ничего не знающие о жизни, но умеющие писать, учили этой жизни других и при этом неплохо зарабатывали, особенно если становились известными и популярными. Вера в самосовершенствование трансформировалась в веру в «прогресс».

О том, что «Бога нет», Лев Толстой узнал в одиннадцать лет от одного гимназиста, пришедшего к ним домой в гости. Вместе со старшими братьями он принялся живо обсуждать эту новость

Это слово все чаще повторялось в разговорах, но толком объяснить, почему прогресс – это хорошо, никто не мог. В Толстом постепенно и неосознанно рос бунт против такого образа жизни и мыслей. У него нарастали сомнения и случались минуты недоумения, хотя по инерции он и продолжал еще участвовать в той сверкающей суете. Происходили события, словно «выдергивающие» его на время из опьянения.

Так, в Париже он был свидетелем смертной казни гильотиной. И хотя до этого он, участник войны, видел немало смертей, но теперь зрелище того, «как голова отделилась от тела, и то и другое врозь застучало в ящике», всерьез вывело его из душевного равновесия. Он вдруг понял – и не умом, а всем существом, – что никакие теории не могут оправдать дикости этого убийства. И даже если бы весь мир сказал, что это хорошо, это нужно, и привел бы веские доказательства необходимости, то и в этом случае, совсем по другим каким-то законам, может, по причине сжавшегося от сострадания всего только одного человеческого сердца, этой казни не должно было быть. Другим событием, снова остановившим на время карусель беспечной жизни, стала смерть брата. Его брат, родной и любимый, неожиданно заболел туберкулезом, около года промучился и умер молодым. Здесь не было казни, не было убийства или даже несчастного случая. Но сердце так же сжалось от боли и несправедливости. И еще от ощущения какой-то бессмысленности: вот пролетела жизнь еще одного человека. Зачем он жил? Зачем он умер? «Зачем заниматься новым имением, воспитанием сына, писанием книги? – размышлял Лев Николаевич. – Ну хорошо, у меня будет шесть тысяч десятин в самарской губернии, триста голов лошадей, а потом?» И Толстой терялся, не находя ответа на этот вопрос. Он говорил себе, думая о писательской славе: «Ну хорошо, ты будешь славнее Гоголя, Пушкина, Шекспира, Мольера, всех писателей в мире, ну и что ж!..» Жизнь остановилась.

Откуда-то повеяло холодом безысходности. И это произошло тогда, когда ему еще не было пятидесяти, когда был успех, семья, огромное растущее имение, уважение. А вместо счастья – ужас, что вся его жизнь – ни что иное, как проведенный над ним чей-то неуместный эксперимент или розыгрыш. Ведь не сегодня-завтра обрушатся болезни и смерть на любимых людей, причем обязательно, неизбежно, без исключений. И ничего ни от кого не останется. Все превратится в ничто. Тогда зачем было хлопотать? Толстой был потрясен, как он мог прежде не замечать этой печальной правды. Невозможно сказать, к каким выводам пришел бы Лев Толстой, если бы имел возможность узнать, что произойдет с миром дальше. Но сегодня он бы уже не смог не увидеть признаков грядущего всемогущества человечества и его физического бессмертия. Ведь это действительно достойный выход – выход действия, это – выход борьбы за жизнь: за жизнь свою, своей семьи и всех людей. И если проводить аналогию с восточной притчей, то это – когда ты знаешь о драконе, помнишь о нем, но не сдаешься, а ищешь научные пути, чтобы с ним сразиться. И победить.

 

Arrigo
19 Ноября 2009
Есть личности, которые воплощают собой трагизм. Трагедия шла за ней по пятам. Все роли - это трагедия. Начиная от Джоконды, заканчивая Медеей. Не мудрено: что трагично, то красиво. Как срезанные цветы - живая плоть, но без корней, всего одно мновение. Так и Мария. Именно поэтому никто лучше не играл, вернее - не жил на сцене. Голоса, быть может, и были покрасивее чисто технически, но они оставались просто голосами. А Мария воплощала собой трагедию и бренность бытия. Вот поэтому и равных ей не было, нет и не будет. Ибо чтобы ТАК петь, нужно ТАК жить. А цена слишком высока - жизнь...
Marina
16 Ноября 2007
Статья переполнена штампами типа "грудь так и рвалась из платья" "вечно молодая, всегда соблазнительная", "красивая, манящая, доступная". Стоит ли предлагать вниманию читателя столь банальные мысли в таком уважаемом издании?
Дробышева Мария
22 Мая 2007
Вообще, как бы ни иронизировал Fed, фотоизображений и Мэрилин, и Нормы Джин, ставших событиями в искусстве фотографии, несоизмеримо больше, чем выдающихся фактов в её биографии. Она была великолепная натурщица. Так что действительно получается, "меньше слов - больше картинок". Думается, если бы не романтизированная биографами связь с братьями Кеннеди, для которых она была просто красивой игрушкой, и последовавшая за этой связью смерть, как уголовное дело расследованная топорно и непрофессионально...В общем, "нереальности" и "ангельского происхождения" нанесли ей последователи-биографы, а в жизни это была женщина, несчастливая в личной жизни, нереализовавшаяся мать и до конца актриса.
Дробышева Мария
22 Мая 2007
Я не соглашусь с предидущим постом, что Кеннеди "известен в первую очередь своей смертью". Странно, ведь это практически единственный политик, решившийся на высказывания о Советском Союзе, ни как об "империи зла", а как о сообществе людей, имеющих массу человеческих ценностей, таких же, какими живут простые американцы. И это в 1963 году, когда до конца "железного занавеса" было ещё долгих 20 с лишним лет! Он был исключительный либерал и демократ, не смотря на то, что вышел из консервативной буржуазной семьи. Он был героем 2 Мировой войны, причём действующим морским офицером, а не штабным генералом. Его талант, неподражаемая риторика и личное обаяние нашли отзыв у разных слоёв общества.
Anastasyya
21 Мая 2007
ирина, информация дана для ознакомления, если человеку интересно - он сам найдет больше информации.
Strayer
17 Мая 2007
Fed® - Зачет! )))
Новикова Евгения Святославовна
10 Мая 2007
Портрет довольно интересный, но хотелось бы больше деталей. К примеру, семейство Кеннеди в Штатах иногда сравнивают с королевской династией в связи с их политической и социальной властной позицией. Автор упоминает про «поддержку семьи» в связи с победой в выборах, но читатель из-за отсутствия фоновых знаний в этом вопросе не может оценить масштабов «поддержки». После портрета складывается впечатление, что Кеннеди был слабым политиком, не понятно как пришедшим к власти. Но Кеннеди был политиком другого формата, возможно не своего времени. Если бы можно было уделить внимание его сопернику в выборах, формата, в котором они проходили (впервые были использованы теле дебаты), была бы более ясной ситуация с результатами, прояснить его поведение во время кубинского кризиса (который, всё же не выстрелил). Кеннеди известен в первую очередь своей смертью, было бы интересно в портрете узнать больше о его личности, о человеке, которого убили.
Шкляр Анна Олександрівна
10 Мая 2007
Як на мене, автор досить цікаво подає матеріал. Особливо, про дитячі роки та суперництво між братами. В кінці подається оригінальна версія смерті Президента: продаж душі дияволу. До того ж для достовірності наведені приклади того, як закінчували життя його родичі. На мою думку, замало фактів про стосунки Кенеді з дружиною, а через них можна було б повніше розкрити характер. Фото не зовсім вдале: очей не видно, а портрет не прописаний.
Билык Данил Сергеевич
10 Мая 2007
Главное-события. Из миллиона повседневных событий бурной жизни такого человека выделить именно такие, конкретные, неразмытые, кардинально влияющие на стержень-мировоззренческий фундамент. Ведь они не просто повлияли на жизнь Толстого-они выстраивали новых Толстых. В итоге их явно видно три-самоуверенного и честолюбивого; протрезвевшего, збунтовавшегося и несогласного; отчаявшегося. Хронология в портрете - как нельзя кстати: только она рисует личность, четко отраженную в заголовке-ЛЕВ ТОЛСТОЙ: «Я ВЫРОС, СОСТАРИЛСЯ И ОГЛЯНУЛСЯ НА СВОЮ ЖИЗНЬ…». Вот такой вот он, ступенчатый, и такой же в тексте. Интересная подметка:"Лев Николаевич Толстой родился, был крещен и воспитан в православной христианской религии". Как видно становится картинка тогдашнего общества, где материализм не просто имел место наряду с иным мнением, а громко прогрызал пленку христианства, в которую окутано было абсолютно все-страна, общество, личность, и даже каждая составляющая человеческой жизни. Не совсем понял последний абзац: какой выход действительно достойный? Наверное, следует прочесть весь текст.
Мадей Анна Сергіївна
8 Мая 2007
На жаль, як і більшість політиків, Кеннеді не виконував всіх своїх обіцянок. Це підтверджує і наведена у даному портреті ситуація, коли президенство Кеннеді ледве не розпочалося з війни, хоч у своїх палких промовах він обіцяв «с достоинством нести бремя долгой и неблагодарной борьбы с... войной». Але чому так? Чим мотивував свої дії президент США? На мою думку, автору потрібно було б докладніше розповісти про ці та інші моменти життя Кеннеді. Дати деяку аналітику - невелику, досить лаконічну, але яскраву. Звичайно, даний портрет досить цікавий, легко читається. Та не вистачає динаміки. Не завадило б наситити твір деталями.
Постолов Олег Николаевич
7 Мая 2007
У нее был развит удивительный голос;превосходное бельканто.Как жаль,что перепетии судьбы разрушили их.Порой кажется земная любовь и большой талант ходят разными путями.Однако и то и другое требует полной отдачи.Конец,как всегда,очевиден...
Fed®
28 Апреля 2007
Интересно, Ирина какие качественно новые знания могут быть почерпнуты из биографии человека, который в момент карибского кризиса сделал себе очередную пластическую операцию? Вот, например, Вы говорите, что Мэрилин – одна из самых узнаваемых личностей? В маркетинге есть понятие «узнаваемость торговой марки». Например, «Кока-Кола». Все знают что напиток – туфта, но и торговую марку тоже все узнают. Причем, можно построить вполне определенные математические модели и статистические выборки. Зависимости потребления товара и узнаваемости торговой марки, узнаваемости торговой марки и средств, вложенных в рекламу и т.д. и т.п.! Но от этого товар не станет лучше! Напиток «Кока-кола» так и останется чем то искусственным - синтетическим. Например, он является хорошим средством для отбеливания домашнего серебра или средством укладывания ирокеза панка (правда некоторые говорят что «Пепси-Кола» - в этом отношении не хуже  ). По этому поводу остается, только иронизировать: «Я открыла для себя новый Олвейс» - «Олвейс – Кока - Кола». «НИКОГДА» - сказал жениху отец невесты. Так выпьем же за «Кока-Колу» - которая «ВСЕГДА» Или там: «Собирайте крышечки от «Кока-Колы» из 10 крышечек вы можете сделать себе бусики». Без прецедентная акция от «Кока-колы» в каждой 10 бутылке водка! Вот так и Мэрилин – это хорошо раскрученная торговая марка. Мне кажется, что на самом деле, Бейкер Мортенсон Норма Джин – несчастный человек, из которого волей судьбы получился символ. Но по большому счету, ее заслуги в этом НЕТ! Если выйти, например, на Крещатик в солнечный день и посмотреть по сторонам, то можно убедиться что у многих наших девчонок внешние данные не хуже чем у какой-нибудь Голливудской звезды! (В этом я абсолютно уверен т.к., считаю, что Украинские девчонки самые красивые в мире! ) Вот и возникает вопрос: «почему мы считаем, что Мэрилин Монро – это ЛИЧНОСТЬ?» Форд – однозначно Личность. Хотя то, что я о нем узнал, как о человеке – мне не понравилось (Это как раз закономерно, чем больше узнаешь о человеке, тем меньше он тебе нравиться). Но Его заслуги очевидны. . Кеннеди – ну… скорее всего тоже личность, иначе бы его не убили… хотя война и политика – это те области человеческой деятельности, которые лично мне менее всего интересны…. О Генри (М.Портер ) – он написал много новел, которые очень интересно читать. Откуда человек брал темы? Толстой – ЛИЧНОСТЬ… Что это были за люди? Какими категориями мыслили? Почему Толстого отлучили от церкви? Вот это интересно! Они – ЛИЧНОСТИ! А с кем спала Жаклин Кеннеди или Мэрилин Монро? Или сколько денег украл Хаммер? Лично Меня это информация – «не греет»! Вот поэтому мне кажется, что о Мэрилин нужно говорить как о хорошем «товаре» с почтением, но лаконично… Если б меня спросили «Как должна выглядеть Биография Монро?». Наверно б я спохабничал и сказал – «поменьше слов – побольше картинок»! Конечно, мне было бы интересно узнать мнение других читателей на этот счет!
ирина
28 Апреля 2007
..............Почему знаний о жизни Мерелин Монро у меня не добавилось при прочтении вашего журнала...........это все уже давно известно.........именно эта биография была вашими сотрудниками расмотренна поверхностно!........Почему?Ведь мерлин одна с самых популярных и самых узнаваемых личностей!!!!!!!

Другие номера издания «Личности»

№ 10/2007
№ 9/2007
№ 8/2007
№ 7/2007
№ 5/2007
№ 4/2006