Личности 8/2007

Вадим Эрлихман

МУЗЫКА ДЛЯ ДВОИХ

Не успев уйти в историю, жизнь этой звездной пары уже обросла легендами. Полвека, проведенные ими вместе, вместили всемирную славу и изгнание из собственной страны, бедность и богатство, дружбу с королями и президентами и предательство друзей. Но в первую очередь эти годы были заполнены музыкой – прекраснейшим из искусств, которому посвятили себя Мстислав Ростропович и Галина Вишневская.

Он умер в онкоцентре имени Блохина 27 апреля, ровно через месяц после своего 80-летнего юбилея. Врачи предупреждали, что многолюдные торжества ему не по силам – может обостриться так и не вылеченный, несмотря на сложную операцию, рак кишечника. Но он не послушал, не желая упускать последний шанс увидеться с теми, кого любил. Юбилей получился печальным – все заметили, как он осунулся и пожелтел, как то и дело замолкал и смотрел куда-то вдаль, за спины поздравляющих – будто вглядывался в вечность. Месяц спустя почти все гости этого праздника снова встретились на Новодевичьем. Свежую могилу в три слоя покрывали венки, на которых протокольного «Мстислава Леопольдовича» решительно теснило простецкое «Слава» – так к нему обращались все и всегда. Говорились длинные речи, но вдова, застывшая черной статуей в окружении детей и внуков, произнесла всего несколько слов. Ей еще предстояло привыкнуть к отдельному существованию в мире, который давно уже воспринимал их вместе. Когда они встретились, обоим было по 28 лет, но она казалась старше от пережитых испытаний, а он выглядел почти мальчишкой – низенький, остроносый, подвижный, как ртуть. Он родился 27 марта 1927 года в Баку, где работал его отец Леопольд Витольдович, поляк по крови, известный виолончелист, уехавший после революции из голодного Петрограда. Слава ничего не замечал – он учился музыке, отвлекаясь только на то, чтобы откусить от булки, которую мать клала рядом с ним. В 1934 году он поступил в музыкальную школу Гнесиных и через год вместе с сестрой впервые играл в Колонном зале перед советскими вождями. В своем классе он был самым талантливым, поэтому после окончания Гнесинки его взяли в училище при Московской консерватории.

Учебу прервала война, когда Ростроповичи вместе с многими москвичами эвакуировались в Оренбург. Отрабатывая концертами скудный паек, Леопольд Витольдович надорвался и в июле 1942 года умер от сердечного приступа, успев высказать предсмертную волю: виолончель ни в коем случае не продавать, а сыну обязательно поступать в консерваторию. Этот завет Слава исполнил, хотя на его плечи легли все тяготы главы семьи. 15-летнему подростку пришлось колесить по колхозам и воинским частям с выступлениями, чтобы принести в дом гонорар – буханку хлеба и пару банок американской тушенки. Чтобы подработать, он продавал сделанные своими руками лампыкоптилки и рамочки для фотографий. Газеты всего мира называли его «советским чудом». Молодого музыканта как равного приняли Прокофьев и  Шостакович, доверившие ему исполнение самых сложных своих произведений. В 20 с небольшим лет он был признан лучшим виолончелистом мира, но «холодная война» закрыла от него концертные площадки Запада. Вместо этого он неутомимо разъезжал по городам и весям Союза, выступая то в сельских клубах, то в поселках нефтяников. Позже его занесло даже на Кубу, где он играл на лесной поляне для партизан Фиделя Кастро. Мстислав, как и его отец, был влюбчив, но бешеная гастрольная гонка – до 200 концертов в год! – не оставляла времени для личной жизни.

По музыкальной Москве ходила шутка: «Слава маялся-маялся, зарился-зарился, а потом подавился вишневой косточкой». Этой «косточкой» была Галина Вишневская – Галька-артистка, как ее звали в детстве

К тому же, он хотел, чтобы его избранница была не только красива, но и духовно близка ему. Неумело, по-юношески, он ухаживал за Майей Плисецкой, потом за певицей Зарой Долухановой. По музыкальной Москве ходила шутка: «Слава маялся-маялся, зарился-зарился, а потом подавился вишневой косточкой».

Этой «косточкой» была Галина Вишневская – Галька-артистка, как ее звали в детстве. Она вышла из совсем другой семьи: отец-алкоголик и ветреная мать, бросившая дочку вскоре после рождения. Галю Иванову воспитала бабушка Дарья, которая делилась с девочкой последним куском хлеба и даже продала ради нее последнюю семейную ценность – икону Богоматери в серебряном окладе. Но однажды череда бедствий сменилась светлой полосой. Почти случайно Галина попала на прослушивание, которое Большой театр устраивал в разных городах в поисках талантов. Ее голос очаровал членов комиссии, и ее пригласили на второй тур в Москву. Там ее ждал новый триумф. В 1952 году Вишневскую официально включили в труппу Большого театра. На одном из них в «Метрополе» к Вишневской подошел молодой человек в очках, представился: «Ростропович», вручил ей большое яблоко и увязался провожать. Встреча забылась, но через месяц они вместе оказались в Праге в гастрольной группе. В первый же вечер Ростропович увел ее гулять по старинному городу, а когда на пути попалась грязная лужа, эффектно бросил под ноги спутнице свой шикарный плащ. Еще через час он добыл для нее из закрытого магазина банку соленых огурчиков. Еще через час – встал посреди мостовой на колени и поклялся в любви. Такого напора не выдержала бы никакая женщина, и на четвертый день, как деликатно пишет Вишневская в автобиографии, они стали «фактически мужем и женой».

Позже Ростроповича спросили, о чем он думал, когда сделал столь важное предложение после четырех дней знакомства. «Что потерял четыре дня», – ответил музыкант. За этот остроумный ответ он получил от журнала «Ридерз дайджест» премию $40. Мировая слава Ростроповича – феномен, который нельзя объяснить только его музыкальным талантом. Этому помогли его необычайная общительность, умение нравиться людям, навыки истинного шоумена и, конечно, трудолюбие. Никто другой не смог бы почти ежедневно давать концерты и интервью, отвечать на письма, посещать самые разные тусовки – от дня рождения миллионера Арманда Хаммера до аудиенции у папы римского. «Славу» числили в друзьях почти все крупные музыканты, ведущие деятели культуры и, что особенно интересно, многие лидеры государств, от Маргарет Тэтчер до президента Франции Ширака. В 1987 году Рональд Рейган вручил Мстиславу Леопольдовичу по случаю 60-летия медаль Свободы и заявил: «Президент США – я, но слава Америки – это Ростропович».

 

Другие номера издания «Личности»

№ 10/2007
№ 9/2007
№ 7/2007
№ 6/2007
№ 5/2007
№ 4/2006