Личности 8/2007

Игорь Судак

НЕОТВРАТИМОСТЬ НЕВОЗМОЖНОГО

Вы когда-нибудь тосковали по будущему? Не так, как, бывает, мимоходом иногда промелькнет в голове: эх, какая фантастическая будет когда-нибудь жизнь, жаль, что не увижу! – и тут же забыть, возвращаясь в реальные будни. А всерьез чтоб тосковать. Томиться, как томится молодой и сильный волк в полнолуние посреди поляны, так же, как он, задирая голову и мысленно воя на это будущее, такое близкое и яркое и в то же время недоступное и чужое. Вроде ты свободен – иди, куда хочешь, живи, как хочешь, твори что хочешь, – и в то же время ты приговорен, и свобода твоя – липовая.

Ведь нет для тебя даже 2100-го года, до которого почти рукой подать, и хоть всю душу выверни наизнанку, оглашая весь мир своей тоской, его для тебя не будет. А время пронесется и станет этот 2100-й год для людей историей, такой же банальной, как стал недавно 2000-й. С той только разницей, что сам ты на этот раз останешься внутри этого века, споткнувшись об один из его дней. Ты словно заскочил на ходу на подножку мчащегося куда-то мира, привык к нему, освоился, а уже кондуктор-время идет и дальше положенной станции проехать не даст, как не проси. Жить становится все менее скучно, пейзаж за окном меняется, как в калейдоскопе, – каждый день приносит новые открытия и возможности, такие, что не успеваешь привыкать, и от этого смерть кажется все более досадной, даже если дожил до того возраста, когда, – по всем незыблемым канонам – пора. Но почему «незыблемым»? Вы оглянитесь на сегодняшний мир. Все, что нас окружает, было когда-то недостижимой мечтой. Мы научились фантастическим вещам, мы живем в сказочном мире и – напрочь этого не замечаем. И когда ктото говорит, что мы скоро сумеем и жить бесконечно долго, ему все хором отвечают: «бред, никогда». Как часто слышал подобные слова основоположник ракетостроения Циолковский! Судьба, может, и сделала его полуглухим в детстве, чтобы меньше отвлекали его чужие сомнения и неверие. Его фамилия сегодня у нас цепко ассоциируется с космосом, ставшим для нас такой обыденностью, что мы даже начали превращать его в туризм, а самые нетерпеливые из нас скупают участки на Луне.

Но немногие помнят, что Циолковский, по его же словам, «чистейший материалист», ничего не признающий кроме материи, верил в бессмертие человека и много об этом размышлял и написал. И с этой стороны его еще только ожидает достойная оценка и признание. Константин Эдуардович Циолковский родился 5 сентября 1857-го года в селе Ижевское Рязанской губернии в семье лесничего. Воспитанием детей и их начальным образованием занималась мать, внимательная и мудрая женщина. Маленького Костю все обожали. Детство его прошло в Вятке, рос он очень жизнерадостным ребенком, всегда готовым участвовать во всевозможных детских играх и проказах. В принципе, многим детям свойственна кипучая энергия и неуемность, но его повышенная активность была какой-то осмысленной и вдумчивой. Поэтому любые игрушки он разбирал. Его страстью была тайна и скрытый механизм вещей и явлений. Другой его страстью было чтение. В восемь лет он читал все подряд, но особенно ему нравились сказки.

Он читал про сапоги-скороходы и представлял, как он сам надевает на себя такие сапоги и шагает легко и радостно. И у него замирало сердце от восторга, что это возможно. Сказки дарили надежду: если все это возможно в сказках, то разве нельзя сделать это в реальности?

Он читал про сапоги-скороходы и представлял, как он сам надевает на себя такие сапоги и шагает легко и радостно. И у него замирало сердце от восторга, что это возможно. Сказки дарили надежду: если все это возможно в сказках, то разве нельзя сделать это в реальности? И он честно пытался – надевал отцовские сапоги и делал огромные шаги, представляя, что трава это лес, лужи – заливы, а муравьи – люди. Он катал по тарелке яблоко и воображал, что видит на дне ее картинку, и знает, где сейчас находится его брат или сестра и даже разговаривал с ними.

«Я мечтал, – впоследствии писал сам Циолковский, – о физической силе. Я мысленно высоко прыгал и мечтал об отсутствии тяжести. Я прыгал с забора, чтоб полететь. Я запускал воздушного змея и отправлял на высоту по нитке коробочку с тараканами». Костя представлял, что это он сам там сидит в той коробочке и смотрит на всех сверху. И думал: если тараканы, которые никоим образом по своим природным данным не могли оказаться на такой высоте, но оказались там благодаря изобретательности человека, то разве сам человек не сможет и для себя добиться умения подниматься на любую высоту? Веру в реальность мечты – вот что давали ему сказки и о ковре-самолете и о волшебной палочке. Одной из самых любимых его игрушек стал маленький аэростат из тонкой пленки, который надувался водородом. Костя таскал повсюду этот аэростат за собой на ниточке, и это была, пожалуй, единственная игрушка, которую он не стал разбирать. Хотя, он, может, просто уже знал, что внутри ничего нет. Обращение Циолковского к теме бессмертия связано не в последнюю очередь с тяжелыми утратами в его семье. В 1902 году старший сын девятнадцатилетний Игнатий покончил жизнь самоубийством, отравившись цианистым калием. Он был очень талантливый, в гимназии его называли Архимедом, и отец возлагал на него большие надежды, но не уберег от рокового и нелепого шага, не объяснил, что, не смотря ни на что, в жизни намного больше радости, чем горя. Циолковский очень сильно переживал эту потерю, боль от которой стала отпускать только через десяток лет. Параллельно с разработкой аппаратов для полетов в космос Константин Эдуардович всерьез начал задумываться о сущности жизни и ее неизбежного финала. Природа не спрашивает у человека согласие на смерть. Приходит время и человек начинает разрушаться, как изношенный механизм.

Циолковский замечает, что у человека и механизмов есть много общего. «Смерть напоминает порчу машины, – писал он в одной из своих работ. – Как остановка часов не может быть без полома или деформации каких-либо их частей, так и… жизнь прекращается, потому что испортилась человеческая машина. Разрушено тело, разрушен мозг, и нет жизни… Молчание могилы – твой удел! И эта отчаянная мысль о бесконечном небытии отравляет человека хуже яда…» Никогда не смирятся люди со смертью. И Циолковский догадывается, что скоро придет время, когда «они примутся за преобразование своего тела». «Чем далее подвигается человечество, – замечает он, – по пути прогресса, тем более естественное заменяется искусственным». А значит, человек научится видоизменять себя настолько, чтобы вообще не умирать! Ученый приходит к такому выводу и неоднократно об этом говорит, желая поделиться своим открытием. «Горю стремлением, – восклицал он, – внушить всем людям разумные и бодрящие мысли… Жизнь не имеет определенного размера и может быть удлинена до тысяч лет». Но разговоры о возможном бессмертии только добавляли уверенности у окружающих в том, что калужский мыслитель основательно не в себе.

 

Безуевский Валерий Борисович
23 Октября 2008
Прочитайте, пожалуйста, статью: http://www.journalist-pro.com/2008/10/21/makhatma_gandi__fashist.html и помогите убрать из Сети клевету на этого Великого Человека.

Другие номера издания «Личности»

№ 10/2007
№ 9/2007
№ 7/2007
№ 6/2007
№ 5/2007
№ 4/2006