Личности 15/2008

Игорь Лосиевский

ИСТОРИК И ВЛАСТЬ. СУДЬБА ЕВГЕНИЯ ТАРЛЕ. Часть 1.

В конце января 1930 года, вскоре после возвращения в Ленинград из очередной зарубежной командировки, Тарле оказался в Доме предварительного заключения на Шпалерной. В тюрьме он провел более полутора лет, став одной из центральных фигур сфабрикованного ОГПУ «Академического дела». Историк был обвинен в принадлежности к... монархическому заговору и участии в подготовке государственного переворота

Может показаться, что удача и слава никогда не изменяли ему. Его научные труды получили международное признание. Он был членом-корреспондентом Британской академии, академиком Норвежской Академии наук, почетным членом Академии политических наук при Колумбийском университете (США), членом ряда научных обществ во Франции, почетным доктором Сорбонны, Алжирского университета и университетов в Осло, Брно и Праге. На родине Е.В. Тарле с 1921 года – член-корреспондент Российской академии наук, с 1927-го – академик; лауреат трех Сталинских премий, кавалер трех орденов Ленина, двух орденов Трудового Красного Знамени и т. д., и т. п. Таковы «благополучные» факты. Но есть и другие. «Я не француз, и фамилия моя Тáрле», – пояснял он, когда неправильно произносили его фамилию на родине. Парижанам, восхищенным его французским, Евгению Викторовичу тоже приходилось объяснять, что он не француз. Еще он в совершенстве владел немецким, английским и латынью и почти на всех европейских языках мог читать без словаря. А жил Тарле как бы одновременно в двух мирах – на рубеже XIX-XX и на рубеже XVIIIXIX столетий; в его трудах, лекциях и речах (и в годы первой русской революции, и в конце 1910-х) постоянно присутствовали эти исторические параллели. Родился Евгений Тарле в Киеве 27 октября (8 ноября) 1874 года, учился в Херсонской гимназии, в 1892 поступил на историко-филологический факультет Новороссийского университета, а завершал учебу в родном Киеве, где по окончании университета – с золотой медалью за исследование об итальянском ренессансном философе Пьетро Помпонацци – был оставлен при кафедре всеобщей истории «для подготовки к профессорскому званию». В 1903 году двадцатидевятилетний Тарле, уже приват-доцент Петербургского университета, вскоре приобретает известность как лектор, становится любимцем студентов и столичной публики. Известен он уже и как автор – его магистерская диссертация о Томасе Море была прочитана Львом Толстым «с величайшим удовольствием и пользой». Статьи молодого ученого охотно брали в редакциях «Русской мысли», «Мира Божьего», «Вестника Европы», «Русского богатства». Одна за другой выходили его книги, публиковались статьи и монографии. В Тарле было очень развито чувство личной причастности ко всему, что есть прошлое, настоящее и будущее России. Идеалом его была парламентская республика, генетически восходящая к той организации человеческого общежития, отвечающая положениям Декларации прав человека и гражданина, принятой в Париже Учредительным собранием в 1789 году.

Большевистский переворот ученый поначалу воспринял как болезненный, но кратковременный период, верил в неизбежность подлинной демократизации страны, начало которой положили революция 1905-1907 гг. и Февральская революция 1917 г. Тарле пережил первые послереволюционные катастрофы и не эмигрировал даже в любимый им Париж, где ему предлагали профессорскую кафедру в Сорбонне... Сердце историка принадлежало России. Здесь он встретил и свою любовь (как оказалось, на всю жизнь) – Лелю, Ольгу Григорьевну Михайлову. Он никогда не стремился стать «вождем», заговорщиком, не был членом какой бы то ни было нелегальной или легальной партии. Тарле был неравнодушным современником, летописцем, а иногда и участником исторических событий. Весной 1917 года он обсуждал сложившуюся политическую ситуацию с Г.В. Плехановым, только что вернувшимся в Россию, встречался с министром юстиции А.Ф. Керенским –  будущим «диктатором», и вскоре стал сотрудником Временного правительства, вместе с А.А. Блоком и П.Е. Щеголевым войдя в состав Чрезвычайной следственной комиссии по «расследованию преступлений царского режима». Октябрьский переворот, разгон Учредительного собрания, Брест-Литовский мирный договор подтвердили худшие его опасения: страна исчезала на глазах, превращалась из «революционной России в Московию», теряя Прибалтику, Белоруссию, Украину. Не веря в способность нового правительства к созидательной государственной работе, Тарле несколько лет жил надеждой на скорое его падение. В 1918-м контакты Тарле с новой, не очень-то просвещенной властью сводились к тому, что, служа в петроградском отделении Центрархива, ученый спасал архивы и разъяснял недоумевающим комиссарам, в чем, собственно, ценность этих потемневших от времени бумаг. Личной его заслугой было спасение Таможенного архива, где собирались документы, начиная с петровской эпохи. Шли месяцы и годы, и стало ясно, что большевики обосновались «всерьез и надолго». В конце января 1930 года, вскоре после возвращения в Ленинград из очередной зарубежной командировки, Тарле оказался в Доме предварительного заключения на Шпалерной. В тюрьме он провел более полутора лет, став одной из центральных фигур сфабрикованного ОГПУ «Академического дела». Историк был обвинен в принадлежности к... монархическому заговору и участии в подготовке государственного переворота. Суда не было. «Вождь» понимал, что расправа над ученым с мировым именем повредит международному престижу страны. У Тарле было немало знаменитых защитников: и Ромен Роллан, неоднократно поднимавший вопрос о судьбе Тарле в письмах к А.М. Горькому, и крупнейшие французские ученые, адресовавшие свое заявление, опубликованное в Париже, правительству СССР, и видный французский политик Эдуард Эррио, последовательный сторонник сближения Запада с «Советами». На родине историку пытались помочь А. Луначарский, Р. Плеханова, Л. Дейч.

Продолжение следует

 

Другие номера издания «Личности»

№ 16/2008
№ 14/2008
№ 13/2008
№ 12/2008
№ 11/2008
№ 10/2007