Личности 18/2009

Яна Дубинянская

МИКЕЛАНДЖЕЛО БУОНАРРОТИ: МАСТЕР И ОДИНОЧЕСТВО

В любом куске мрамора, даже самой неправильной формы, он видел скрытую статую – оставалось только отсечь лишнее… Он выстраивал сложные взаимоотношения со власть имущими, позволяя себе порой неслыханные дерзости. Он был необщителен, одинок, и своими детьми называл созданные им статуи и фрески

Эпоха Возрождения требует возвышенных слов: «титаны», «гении» или, как минимум, «великие мастера». Уйти от приподнятой риторики не удается при всем желании, ведь и вправду ни одно время – ни до, ни после – не порождало личностей настолько поразительно разносторонних, невероятно работоспособных, добивавшихся во всех своих творениях абсолютного совершенства.

Радикальная смена философии и мировоззрения в эпоху Ренессанса возвела человека из средневекового статуса ничтожного червя и греховного раба в ранг центра Вселенной, венца творения и меры всех вещей. Что, возможно, способствовало появлению качественно новой человеческой породы. Порой сомневаешься, да были ли они – Леонардо да Винчи, Микеланджело Буонарроти, Рафаэль Санти – вообще людьми? Самую полную и живую, явно субъективную и вместе с тем исторически достоверную биографию Микеланджело оставил его современник, коллега и друг Джорджо Вазари, автор книги «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих». От него мы узнаем, что в тосканском поселке Капрезе, расположенном в долине Казентино близ Ареццо, «в 1474 году [6 марта 1475 года по современному летоисчислению] под знаменательными и счастливыми созвездиями родился младенец у почтенной и благородной жены Лодовико, сына Лионардо Буонарроти Симони, происходившего, как говорят, из благороднейшего и древнейшего семейства графов Каносса». (Положим, родство с графами под большим вопросом, никакие документы его не подтверждают).

А также и такую подробность, что отец ни секунды не сомневался, какое имя дать сыну. Только Микеланджело! – сразу же было ясно: «существо это было небесным и божественным в большей степени, чем это бывает у смертных», и высшие силы (в частности, его святой покровитель Михаил Архангел) благоволят к нему. Сам художник всю жизнь предпочитал называть себя попроще – Микеланьоло. Вскоре после рождения сына Лодовико Буонарроти с женой вернулись во Флоренцию, а ребенка оставили кормилице, жене каменотеса. Позже скульптор шутил с тем же Вазари, мол, «резцы и молот, которыми я делаю свои статуи, я извлек из молока мoeй кормилицы». А также нахваливал воздух местности, где родился и провел раннее детство, хотя родиной всю жизнь считал все-таки Флоренцию. Мать Микеланджело умерла, когда будущему художнику было всего шесть лет.

Тема, которая звучит в биографии едва ли не каждого деятеля искусства: сначала по настоянию отца сын пытается получить «нормальную» профессию. Своих многочисленных сыновей Буонарроти-старший пристраивал в цеха по производству шелка и шерсти, Микеланджело же, как наиболее перспективного, отдали учиться латинской грамматике. Отец даже поколачивал его, поймав на рисовании вместо зубрежки латыни. Однако природные склонности взяли верх над практическим расчетом, и в тринадцать лет мальчик становится учеником художника Доменико Гирландайо.

Хотя «учеником» – определение не слишком точное, речь шла скорее о работе подмастерья: Лодовико Буонарроти удалось договориться так, что его сыну платили за пребывание в доме Гирландайо, а не наоборот. Во всяком случае, чувствовал он себя там уверенно, о чем говорит эпизод, когда Микеланджело, выхватив рисунок у другого ученика, копировавшего работу Гирландайо, обвел женскую фигуру более толстым пером так, как ему самому больше нравилось. Учитель восхитился дерзостью юноши, а через некоторое время, застав Микеланджело за рисованием с натуры, признал, как признают рано или поздно все наставники гениев: «этот знает больше моего». Юный Микеланджело забавлялся тем, что, копируя рисунки старых мастеров, намеренно пачкал свои копии, подкрашивал, обтирал края и возвращал владельцам вместо оригиналов. Разумеется, уверяет Вазари, единственно для того, чтобы, оставив старые работы себе, восхищаться мастерством авторов и пытаться их превзойти. Позже произойдет аналогичная история уже со скульптурой, статуей Купидона. Дело довольно темное: по одной версии, художника обманули, перепродав его копию в Рим за гораздо большие деньги, выдав за античный подлинник, по другой – он собственноручно закапывал статую в землю, чтобы придать ей древний вид. Так или иначе, мастерство автора не оставляло сомнений и было соответствующе оценено. Доменико Гирландайо рекомендовал способного ученика правителю Флоренции герцогу Лоренцо Медичи, меценату и коллекционеру древностей, который как раз носился с идеей организовать у себя школу искусств.

В садах Медичи Микеланджело впервые попробовал себя в скульптуре, сходу сделав в мраморе копию античной головы старого фавна, во всем точную, не считая широкой молодой улыбки. Лоренцо Великолепный в шутку заметил, что у стариков редко имеются все зубы; исполнительный ученик тут же изобразил убедительную щербину во рту скульптуры. Эту историю герцог с удовольствием пересказывал знакомым, а Микеланджело, тоже с удовольствием, прожил в его доме четыре года, вплоть до смерти мецената. Все это время молодой художник не только совершенствовал мастерство, но и получал содержание, а его отца Медичи устроил на выгодный пост в таможне. Благоволение герцога, разумеется, вызывало и зависть: один менее удачливый скульптор сломал Микеланджело нос, оставшийся расплющенным на всю жизнь. После смерти покровителя юноша вернулся в отцовский дом – уже известным художником, которого заказы находили сами. Самым масштабным из них была мраморная статуя Геркулеса для палаццо Строцци...

 

Другие номера издания «Личности»

№ 22/2009
№ 21/2009
№ 20/2009
№ 19/2009
№ 17/2009
№ 16/2008