Личности 19/2009

Петр Вакс

ВИКТОР ВАСНЕЦОВ: ТВОРЕЦ ПРОШЛОГО

Имя этого художника в нашем сознании связано в первую очередь со всем былинным, сказочным и древним, и связано столь прочно, что даже буквы его кажутся выведенными славянской вязью. Из небытия, из словесного речитатива он силой своего таланта извлек любовно созданные народом образы и превратил их в подлинные исторические персонажи

Рисовать для Вити было так же естественно, как дышать или говорить. Началось, непонятным образом, с кораблей. В раннем детстве он рисовал «больше корабли и морские сражения – это за тридевять-то земель от всякого моря». Он никогда их не видал, как не видал и моря, а чей рассказ так отпечатался в памяти и пробудил его воображение, потом и вспомнить не мог. Позднее пошли зарисовки знакомых и пейзажи – чуть наклонившиеся сосны по берегам Рябовки и отраженный в реке багровый закат так и просились на бумагу. Мальчик вбирал в себя окружающий мир жадно, как свежий утренний воздух. Сколько Витя помнил себя – столько и прогулки с отцом и братьями по живописным окрестностям Рябова.

Михаил Васильевич не только научил своих сыновей восхищаться красотой Божьего мира, но и рассказал о звездах и прочих тайнах мироздания. Но главное – именно он стал для них первым наставником в искусстве живописи. В священническом роду Васнецовых были архитекторы, возводившие сельские каменные храмы, колокольни и церковные ограды, и художники, украсившие живописью и стены церквей и резьбой – иконостасы. Живописью увлекалась и мать Михаила Васильевича. «...Первые настоящие картины мы с Аполлинарием увидели в доме нашей бабушки, к которой наш отец возил “на поклон”... все под стеклом, в золотых рамах, висели чинно в несколько рядов, заполняя стены гостиной. Мы гордились талантом бабушки», – рассказывал художник. Так что дар этот был семейным, родовым. Благодаря их словоохотливой стряпухе, знавшей множество сказок, на всю жизнь поселились в воображении Виктора Васнецова богатырь Илья Муромец, сиднем просидевший тридцать лет и три года, а потом получивший силу непомерную, лютый Соловей-разбойник и коварный Кащей Бессмертный. Сказки и былины приносили и странники, нередко захаживавшие в дом сельского священника укрыться от непогоды, передохнуть, а то и переночевать. Так уж случилось, что художнику Васнецову повезло трижды: с местами, где он рос, с родом и с окружением. Он появился на свет 3 мая 1848 года в селе Лопьял Вятской губернии.

Года через полтора отца перевели в Рябово. Семья жила небогато, хотя рябовский церковный приход был несколько побогаче почти нищенского лопьялского. А у Васнецовых подрастали шестеро сыновей. В Вятское Духовное училище детей священников принимали бесплатно, и десятилетний Витя вслед за старшим Николаем поехал туда учиться. В число обязательных дисциплин входили древнерусская литература, церковная живопись и архитектура. У преподавателя Н.А. Чернышева на дому была иконописная мастерская, иконы его работы украшали многие церкви. Он сразу заметил художественные способности Виктора и всячески способствовал их развитию – в 14 лет мальчик уже написал на доске икону «Благословение детей».

Стали поговаривать о Петербургской Академии художеств, но пока что жизнь Виктора шла «наезженной колеей» – в 1862 году он поступил в Вятскую духовную семинарию. До окончания учебы оставалось еще полтора года, когда Васнецов решил, что ему подошло время сделать окончательный выбор. Многие поколения его предков были священниками, но он совсем не чувствовал призвания к духовному сану и мечтал об Академии. Виктор решил поговорить с отцом. Он верил – тот поймет и поможет. Стояла ранняя весна 1867 года. Ехать в Рябово было еще невозможно: распутица.

В ожидании, пока подсохнут дороги, юноша все больше времени отдавал рисованию. Он пробовал свои силы в разных жанрах – делал бытовые зарисовки с натуры и по памяти, пытался писать портреты местных знаменитостей и работал над серией иллюстраций по заказу этнографа Н. Трапицина для «Собрания русских пословиц». Картина «Жница» была написана на одном дыхании. В центре композиции – молодая баба, румяная, загорелая, и вызолоченная солнцем нива за ней, и летнее небо именно такое, как в середине лета бывает, – блеклое, выцветшее от жары, и хатки в знойном мареве… Но Виктор, слыхавший, что настоящие полотна создаются годами, сомневался в том, что картина удачна. И тут же начал другую, назвав ее «Молочница». Перед решающим разговором с отцом он волновался.  Наверное, его волнение передалось и Михаилу Васильевичу, он спросил – зачем приехал, не случилось ли чего? А выслушав, решил: что ж, пусть не будет еще одного священника Васнецова, зато сын полностью посвятит себя искусству. И разрешил оставить семинарию. Точно гора упала с плеч Виктора. Правда, немногих рублей, данных батюшкой, на дорогу в Санкт-Петербург и на жизнь до поступления в Академию явно хватить не могло... Но посодействовал Эльвиро Андриолли, которому Виктор помогал расписывать вятский собор.


Он обратился к епископу Адаму Красинскому, и они вместе с вятским губернатором Кампанейщиковым организовали благотворительную лотерею, где были выставлены «Молочница» и «Жница». Август 1867-го. Позади осталась долгая дорога в Петербург через Москву. Васнецова сжигало желание увидеть знакомые по описаниям московские храмы, но он так боялся опоздать на поезд, что почти ничего не успел разглядеть. А в городе на Неве и вовсе оробел. Однако и в чопорной столице есть добрые люди: и крыша над головой Виктор нашлась, и коридоры Академии оказались не такими уж страшными. Васнецов подал прошение о приеме. Пока рисовал, все казалось хорошо, но не дождавшись похвалы преподавателя, решил, что провалился…

 

Другие номера издания «Личности»

№ 22/2009
№ 21/2009
№ 20/2009
№ 18/2009
№ 17/2009
№ 16/2008