Личности 19/2009

Владимир Белов

ОМАР ХАЙЯМ: ИСТИНЫ СВЯЩЕННОЕ ВИНО

Омар Хайям при жизни был признан великим ученым и мудрецом, его называли «Царь ученых». Но столетия стерли воспоминания и о нем самом, и о его заслугах перед наукой. А его наполненные мудростью и красотой четверостишия – Рубаи, чудом пережили семь веков забвения, пока не были открыты заново в XIX веке

Нам нравится воспринимать арабский Восток сквозь призму сказок «Тысячи и одной ночи» – в нашем сознании исторические персоны и герои сказок, волшебники и джинны, красавицы и воспевавшие их поэты сливаются в один блистающий феерический мир, в котором степень исторической достоверности существования легендарной сказочницы Шахразады и поэта и ученого Омара Хайяма для нас примерно равны.

Тем более что о начале его жизни известно очень мало, о последних годах – немногим больше, а воспоминания о нем оставили только три человека из числа знавших его лично. Еще немного автобиографической информация можно найти во введениях к математическим трактатам Хайяма и его философской прозе; встречающиеся же у более поздних историков и писателей сведения о нем основаны на устных преданиях и зачастую противоречат друг другу и действительным исторических событиям. Но все источники сходятся в одном: «Омар Ибрахим Хайям в большей части наук, и особенно в астрономии, был в свое время выдающимся. Ему принадлежат всему свету известные трактаты и несравненные стихи». То, что Хайям родился в 18 мая 1048 года, удалось установить лишь недавно по его сохранившемуся гороскопу. До этого годом его рождения предполагался 1040, еще раньше 1017/18 – в последнем случае Хайям, в полном соответствие с легендой, становился ровесником Низам аль-Мулка (р. 1018), но уж никак не мог быть ровесником Хасана ибн Саббаха, родившегося в 1049-м или 1054/55 году. И хотя расчеты неоднократно перепроверялись, говорить об абсолютно точной дате вряд ли стоит, и дело не в точности вычислений. Проблема в том, что этот гороскоп донес нам в своем пересказе персидский историк аль-Байхаки, еще ребенком представленный старцу Хайяму.

Воспоминания же свои он написал на закате жизни, и не все в них можно принимать на веру. Так, почтенный мемуарист утверждал, что Хайям был учеником Ибн-Сины (в действительности умершего в 1037 году, то есть за 11 лет до рождения своего ученика). Продолжительность жизни и дата смерти Омара Хайяма тоже окутаны множеством легенд. Некоторые экстремально настроенные исследователи считают, что его и вовсе никогда на свете не было, а еще сравнительно недавно Ф.А. Брокгауз и И.А. Ефрон в своем знаменитом Энциклопедическом Словаре сообщали об Омаре Хайяме как о двух разных людях: Омаре Алькайями – арабском математике, астрономе, философе и поэте, и о Хейями, Омаре ибн-Ибрахиме Нишапурском – персидском поэте-философе. Такое «раздвоение личности» было порождено, с одной стороны, недостаточностью биографических сведений, с другой – различиями в написании имени в арабском и персидском языках.

По крайней мере, сейчас мы знаем наверняка, что Омар Хайям, чье имя в наиболее полной форме звучит как Хаджи Гийяс ад-Дин Абу-ль-Фатх Омар ибн-Ибрахим аль Хайям Нишапури, был одним человеком, наделенным многими талантами. И хотя мы не можем с уверенностью назвать дату его рождения, достоверно известно, что родился он в Нишапуре, центре провинции Хорасан в Персии (теперь Иран), предположительно в семье ремесленников, и обучался в Нишапурском медресе, где «достиг глубоких знаний во всех областях философии». Образование Хайям продолжил в Балхе, Самарканде, Бухаре, став знатоком многих наук своего времени.

Судьба Хайяма во многом определялась чередой сменяющихся покровителей, от милости или немилости которых зависели и возможность предаваться занятиям, «к которым склонен ум», и собственно жизнь ученого и поэта. О начале пути, когда Хайям был вынужден покинуть Хорасан, он писал: «Я был лишен возможности систематически заниматься этим делом и даже не мог сосредоточиться на размышлении о нем из-за мешавших мне превратностей судьбы. Мы были свидетелями гибели ученых, от которых осталась малочисленная, но многострадальная кучка людей. Суровости судьбы в эти времена препятствуют им всецело отдаться совершенствованию и углублению своей науки». Первым покровителем Хайяма стал главный казий (судья) Самарканда Абу Тахир Абд ар Рахман ибн-Алак. Об этом «славном и несравненном господине» Хайям вспоминал с восхищением и признательностью: «Я отчаялся увидеть столь совершенного человека, сочетающего в себе и проницательность в науках, и твердость в действиях и усилиях делать добро всем людям. Его присутствие расширило мою грудь, его общество возвысило мою славу, мое дело выросло от его света и моя спина укрепилась от его щедрот и благодеяний». Далее ученый некоторое время жил в Бухаре, во дворце принца Шамса аль-Мулка, который «принял имама Омара с большими почестями и сажал его рядом с собой на трон».

В общей сложности в Самарканде и Бухаре Хайям пробыл восемь лет. Затем, по приглашению величайшего из визирей, Низам аль-Мулка, он прибыл в Исфахан, столицу Сельджуков, правивших тогда Персией, ко двору Малик-шаха, сына султана Алп Арслана, где провел восемнадцать безоблачных лет. Французский математик Ж.Э. Монтюкла в своей «Истории математики», изданной в конце XVIII века, заметил: «Весьма жаль, что никто из знающих арабский не имеет вкуса к математике, и никто из владеющих математикой не имеет вкуса к арабской литературе». Речь шла о неизвестном европейским математикам ученом и его работах, намного опередивших исследования европейцев. Насколько бы облегчилась работа создателей новой высшей алгебры, будь они знакомы с трудами Омара Хайяма!..

 

Полную версию материала читайте в журнале Личности №19/2009

Другие номера издания «Личности»

№ 22/2009
№ 21/2009
№ 20/2009
№ 18/2009
№ 17/2009
№ 16/2008