Личности 20/2009

Марина Ливанова

КНЯГИНЯ ДАШКОВА: ВЕЛИКИЕ ДЕЛА ЕКАТЕРИНЫ МАЛОЙ

Эта женщина производила ошеломляющее впечатление на современников. Она могла бы командовать армией или управлять государством, – признавали одни. Такой характер весьма опасен, особенно в этой стране, – замечали другие. И она же никогда не упускала случая подчеркнуть свою женскую слабость, кротость, бескорыстие и способность ко всепрощению

«Записки» Екатерины Дашковой – на самом деле никакие не записки, не исповедальные мемуары, писанные в старости на основе воспоминаний и дневниковых записей, чтобы подвести для себя лично и для своих близких некий жизненный итог, а чистой воды памятник себе, сознательно созданный для истории. Княгиня осталась верна себе и тут – для истории она в своей жизни делала все. Дашкова снабдила «Записки» требованием ни в коем случае не публиковать их, пока она жива.

Однако в том, что они будут напечатаны, прочитаны широкой публикой и останутся в веках, она не сомневалась ни минуты. И, разумеется, создала парадный автопортрет: явно приукрасила главную героиню, заметно сместила акценты как в исторических событиях, так и в личных взаимоотношениях их участников, кое о чем умолчала, кое-что преувеличила, живо разделалась с недругами и снисходительно отдала должное тем, кому благоволила. Казалось бы, подобный документ, где с фактами автор обращается более чем вольно, а главная ценность мемуарной прозы – искренность, хоть и многократно декларируется, но что-то не особенно заметна. Если учесть еще и несколько тяжеловесную витиеватость слога восемнадцатого века, – ну не должно это произведение в наше время представлять интерес для кого-либо, кроме узких специалистов! Однако же – ничего подобного. «Записки» Дашковой читаются на одном дыхании, ничуть не хуже романов Дюма, независимо от того, какое «тысячелетье на дворе». Так, в XIX в. ими восхитился А.Герцен, написавший о Дашковой большую статью, где «фирменная» герценовская публицистика перемежается с подробным пересказом текста «Записок» и рекомендациями читателям непременно прочесть оригинал.

Кстати, очень забавно, читая и то и другое, сверять некоторые моменты: отважный публицист то и дело стыдливо прибегает к эвфемизмам там, где княгиня смело и свободно называет вещи своими именами. Сейчас у нас XXI век, и самое время признать: сочинение Дашковой сегодня читается и современнее, и увлекательнее блестящей герценовской статьи. В чем же секрет? Наверное, в харизме, которую не спрячешь, в ярком уме, авантюрной натуре и сильной живой личности, неудержимо рвущейся из установленных себе же самой рамок и правил жанра, просвечивающей сквозь кокетство и расчет, тщеславие и великую цель. Екатерина Дашкова была поистине незаурядной женщиной и прекрасно знала себе цену.

Уже в первых фразах «Записок» Дашкова четко задает систему координат, недвусмысленно обозначая уровень, на котором она обреталась с рождения: «Императрица Елизавета... держала меня у купели, а моим крестным отцом был великий князь, впоследствии император Петр III». Год своего рождения она указала 1744-й; в настоящее время принято считать, что мемуаристка родилась 17 (28) марта 1743 года. Екатерина была третьей дочерью графа Романа Воронцова, члена Сената и генерал-аншефа.

Его братья и ближайшие родственники тоже занимали высокие государственные посты. Именно близость ко двору стала причиной первой крупной неприятности в жизни юной графини Воронцовой. Когда в тринадцать лет девочка заболела корью (что само по себе в те времена могло закончиться очень печально), ее не уложили в постель, а усадили немедленно в карету и отправили подальше, в деревню, за семнадцать верст от столицы – чтобы не заразила великого князя, будущего Павла I. На этот счет существовал специальный указ. Екатерина выздоровела, но корь дала осложнение на глаза; вообще, в мемуарах Дашковой очень много упоминаний о болезнях, и тем более поразительна такая энергия при столь слабом здоровье. Как только девочка, лишенная в глуши какого-либо общества, снова смогла читать, она тут же (не сомневайтесь!) набросилась на Вольтера, Буало и Монтескье. Свою поразительную по тем временам, а особенно для женщины, ученость Екатерина относила целиком на счет самообразования. О «блестящем» же образовании, полученном в доме дяди, где она воспитывалась, отзывалась с иронией: ну, выучила четыре языка – а дальше?..

Именно на книжной почве завязалось близкое знакомство двух Екатерин. «Я смело могу утверждать, что кроме меня и великой княгини в то время не было женщин, занимавшихся серьезным чтением», – пишет Дашкова. Ей было пятнадцать, она снова жила в столице, когда великий князь Петр с супругой как-то приехали к Воронцовым на ужин. По утверждению автора «Записок», весь вечер великая княгиня говорила исключительно с ней, и именно тогда между ними зародилась взаимная симпатия, переросшая затем во взаимоотношения слишком сложные, чтобы их можно было определить каким-либо одним словом…

 

Другие номера издания «Личности»

№ 22/2009
№ 21/2009
№ 19/2009
№ 18/2009
№ 17/2009
№ 16/2008