Личности 22/2009

Яна Дубинянская

ОСКАР УАЙЛЬД: СЧАСТЛИВЫЙ ПРИНЦ

«Всякое искусство совершенно бесполезно!» – безапелляционно заявил он в прологе к «Портрету Дориана Грея», единственно этим бесполезным делом и занимаясь в жизни. Которую Оскар Уайльд тоже воспринимал как искусство и создавал по собственной прихоти и чисто эстетическим меркам, – а художественный вкус у него всегда был безупречным. Он творил ее элегантной и парадоксальной, притягательной и возмутительной, самодостаточной и по большому счету – не обязательной. Было бы даже странно, если бы жизнь простила ему такое отношение к ней

Одной из его «фишек», запомнившихся навсегда, была зеленая гвоздика в петлице: изысканный вкус эстета никак не могла удовлетворить естественная окраска цветка. Цветок жизни по имени Оскар Фингал О`Флаэрти Уиллс Уайльд появился на свет в таких условиях, где могли произрастать, пожалуй, только зеленые гвоздики. Произошло это в Дублине, столице Ирландии, 16 октября 1854 года: «…В эту самую минуту качаю колыбель, в которой лежит мой второй сын – младенец, которому 16 числа исполнился месяц и который уже такой большой, славный и здоровый, словно ему целых три месяца. Мы назовем его Оскар Фингал Уайльд. Не правда ли, в этом есть что-то величественное и оссианическое?»

Так писала леди Джейн Франческа Уайльд, в девичестве Элджи, а для поклонников – Сперанца. Этим именем она подписывала стихи и воззвания в газете «Нация», отстаивавшей независимость Ирландии. Пламенная Сперанца вдохновляла участников ирландского восстания 1848 года, а после его подавления выступала на суде с речью в их защиту. Затем вышла замуж, родила троих детей (двух сыновей и младшую дочь, которая умерла во младенчестве) – но отнюдь не утихомирилась. Она, прекрасная Сперанца, любила изысканность, патетику и красоту. Когда в результате блестящей карьеры мужа семья переехала в фешенебельный район Дублина, в их доме образовался литературный салон, куда она приглашала аристократов и прочих знаменитостей. Леди Уайльд в ниспадающих эллинских одеяниях, увешанная драгоценностями и увенчанная золотой диадемой, артистически декламировала Эсхила и с гордостью демонстрировала гостям свое главное достижение – сыновей: «Уилли красив и на редкость умен, но Оскар, – о, из него выйдет нечто божественное!» Оскар всю жизнь боготворил мать. Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы не оправдать ее ожиданий.

С десяти лет он учился в колледже Портера в городке Эннискилен в ста пятидесяти километрах от Дублина, а к семнадцати, продемонстрировав отличное знание греческого оригинала Нового завета (сын леди Уайльд владел языком Эсхила с детства), выиграл Королевскую стипендию для учебы в дублинском Тринити-колледже; здесь он уже специализировался на античной истории и литературе. И с блеском выдержал экзамены на стипендию в самом престижном из высших учебных заведений Англии – Оксфорде.

В Оксфорде юный Оскар Уайльд взялся за себя как следует. Первым делом он избавился от ирландского акцента и налета провинциальности. А также выработал собственный неповторимый стиль эстета и денди – в одежде и аксессуарах, прическе и убранстве комнаты, манерах и высказываниях, образе мыслей и жизни. В студенческой среде он быстро прославился, что, как водится, стало палкой о двух концах. Одни студенты с восторгом собирались в его причудливом жилище при колледже Святой Магдалины – выпить пунша и посостязаться в остроумии, хотя соперничать в этом с Оскаром не мог никто. Он не сомневался, что не останется в безвестности: «Так или иначе, я буду знаменит».

Другие же, попроще, потрадиционнее, любители ясности и спорта, как-то учинили погром в его комнатах, украшенных павлиньими перьями и синим фарфором. Уайльд и бровью не повел. Пересказывали и такую историю: будто бы несколько однокашников как-то отловили этого выскочку, связали и волоком втащили на вершину холма; можно себе представить, во что превратился его экстравагантный костюм. Когда Уайльда отпустили (между прочим, и одолеть-то его удалось лишь скопом – принципиально неспортивный, юноша был высок,  хорошо сложен и очень силен), он выпрямился, отряхнулся и, озирая окрестности, небрежно обронил: «Вид с этого холма поистине очаровательный». Блестяще закончив Оксфорд, он поселился в Лондоне. Перевез в столицу и мать: после смерти отца ее ничего не держало в Дублине, да и средства не позволяли семье жить на два дома. Впрочем, Оскар Уайльд меньше кого бы то ни было производил впечатление стесненного в деньгах. Несколько вызывающе элегантный в своем «эстетическом костюме»: короткие панталоны-кюлоты и облегающие чулки причудливых расцветок, жилет, расшитый цветами, бархатный берет на длинных локонах, кружевные манжеты и жабо, лимонно-желтые или фиалковые перчатки, подсолнух или лилия в руке и та самая зеленая гвоздика в петлице.

На любом другом такой костюм выглядел бы откровенно клоунским, а ему шло. Всегда бритвенно-остроумный со своими неисчислимыми парадоксами, в которых прописные истины выворачивались наизнанку с фехтовальным изяществом и молниеносной быстротой. Его начали приглашать в самые блестящие салоны – в качестве «главного блюда» для прочих гостей: приходите, мол, будет мистер Уайльд, этот ирландец-эстет. Его не принимали всерьез, но слава его росла, появились и последователи – уже откровенно карикатурные томные юноши, не интересовавшиеся в жизни ничем, кроме «эстетизма»...

 

Другие номера издания «Личности»

№ 21/2009
№ 20/2009
№ 19/2009
№ 18/2009
№ 17/2009
№ 16/2008