Личности 22/2009

Надежда Орлова

АННА АХМАТОВА: «ТАКОЙ НА СВЕТЕ НЕТ…»

Ее почитают, но почти не читают. Она, для всех оставшаяся олицетворением Серебряного века, на самом деле очень не любила, чтобы ее в этом времени «запирали». Большинство поклонников Ахматовой об этом не знают. Как и не знают почти ничего, что выходит за рамки «канонизированной» биографии, сочиненной ею самой

Часть 1.

Всю жизнь она трудилась над лучшим своим произведением – образом Анны Ахматовой. Он стал поистине чудотворным, ибо спасал и помогал выживать голодающим в блокаду, солдатам в окопах, изувеченным в госпиталях и зэкам в сталинских лагерях. Потребность в нем была угадана гениально. Современникам было бесконечно важно верить, что такая прекрасная женщина – бесстрашная, бескорыстная, далекая от всего суетного, мелочного, живет в одно время и на одной земле с ними, оплакивая убитого мужа, скорбя о безвинно брошенном за решетку сыне и деля со своим народом его беды и победы.

Хотя справедливо будет заметить, что образ Анны Ахматовой – произведение коллективное: чудотворной икону делает не столько мастерство живописца, сколько вера тысяч людей. Они верили – и учили верить своих детей. Но не только те, кто читал ее стихи при свете фронтовых коптилок и шептал их на тюремных нарах, открыто или украдкой переписывал их и носил на груди, поклонялись этому кумиру. Анна Андреевна, уже потерявшая границу между легендой и самой собой, служила ему много лет преданно и истово, нанося на намоленную икону все новые мазки. Мы не нуждаемся в том, чтобы кто-то маститый или мнение большинства поставило «пробу» на любимые нами стихи. По большому счету, нам все равно, шедевр ли это. А вот о человеке, который их писал, часто хочется узнать как можно больше. И желательно – правду. Аня, третий ребенок Андрея Антоновича Горенко и Инны Эразмовны (в девичестве – Стоговой) родилась 24 июня 1889 года в Одессе. Года через полтора после ее рождения семья переехала в Павловск, а затем в Царское село, где девочка в 1900 году поступила в Мариинскую гимназию. Примерно к тому же времени биографы относят «начало творчества».

«Ужасные были стихи! – честно признает Ахматова на склоне лет. – Ни одной своей мысли, ни одной своей интонации, все чужое и какое-то убогое. Да покажи мне какое-нибудь дитя подобные стихи, я бы его заклинала и близко к поэзии не приближаться». Еще участь в Царском Селе, она познакомилась с Колей Гумилевым, в ту пору тоже гимназистом. Он влюбился в Аню чуть не с первого взгляда, она же некрасивому и слегка чудаковатому юноше взаимностью не отвечала – любила другого. Об этом «другом», Владимире Голенищеве-Кутузове, девушка писала в 1906-1907 годах С.В. Штейну (мужу своей умершей сестры Инны) непрестанно.

Умоляла прислать фотокарточку любимого, расписывала свои смертельные недуги и намекала на скорую кончину. Попутно сообщала о сердечных победах над кузенами и знакомыми молодыми людьми. Порой цитировала собственные стихи. Ее письма очень типичны для гимназистки последних классов, но главное не это: в них еще неумелой рукой, однако уже довольно четко намечен именно тот образ, который позднее будет доведен до совершенства, – роковой женщины, страдалицы и героини, способной на самопожертвование.

На протяжении следующих 60 лет он обогатится дополнительными гранями и оттенками, но основа останется неизменной. Самое же поразительное, что почти неизменной останется и сама Анна: в ней всегда, даже на склоне лет, будет проглядывать девушка-ребенок – влюбчивая, ранимая, ревнивая, болезненно самолюбивая, живущая в мире фантазий и не способная отделить себя самое от идеализированного двойника. В феврале 1907 года Аня первый раз приняла предложение Николая Гумилева, но летом взяла свое слово обратно: решиться на брак с нелюбимым человеком было нелегко. Однако жить было не на что (отец приданое матери к тому времени давно промотал и оставил семью ради вдовы сослуживца), учеба на юридических курсах быстро надоела, а других женихов, кроме Гумилева, не было – Аня не считалась хорошей партией. «Странная это была семья, Горенко, откуда вышла Анна Ахматова, – писала Ариадна Тыркова-Вильямс, жившая одно время по соседству в Царском Селе. – Куча детей. Мать богатая помещица, добрая, рассеянная до глупости, безалаберная, всегда думавшая о чем-то другом, может быть, ни о чем. В доме беспорядок. Едят когда придется, прислуги много, а порядка нет. Гувернантки делают, что хотят. Хозяйка бродит, как сомнамбула…» К тому же и без «семейной тайны» не обошлось. Дело в том, что ко времени встречи родителей Ани ее мать уже успела овдоветь, а вот отец был женат первым браком и имел двух сыновей.

Он увез свою беременную любовницу в Швейцарию, где в 1884 году появилась на свет их старшая дочь. По сути, она была плодом адюльтера. Но в записи о крещении Андрей Антонович указал матерью младенца свою законную, вписанную в его паспорт, жену – Марию Григорьевну, «рожденную Васильеву», и на маленькую Инну не легло клеймо «незаконнорожденности». Несколько лет спустя развод все же состоялся, и второй ребенок, Андрей, родился уже в законном браке. По тем временам подобная история (связь с женатым мужчиной, фальшивый документ о рождении незаконнорожденного ребенка) была пятном несмываемым. Ее можно было до поры до времени попытаться скрыть от детей, но полностью пресечь слухи было затруднительно. Анна Андреевна почти с ненавистью вспоминала о царскосельском обществе отнюдь не только из-за его неприязненного отношения к Гумилеву...

 

Другие номера издания «Личности»

№ 21/2009
№ 20/2009
№ 19/2009
№ 18/2009
№ 17/2009
№ 16/2008