Личности 22/2009

Дмитрий Фиалков

РОБЕРТ ЛУИС СТИВЕНСОН: ПОСЕЙДОН ЧЕРНИЛЬНОГО МОРЯ

«Две обязанности возлагаются на всякого, кто избирает литературную профессию: быть верным действительности и изображать ее с добрым намерением. Каждый жанр литературы, пусть даже самый низкий, едва заслуживающий этого имени, воспитывает и поддерживает человечество лишь в том случае, если он верен действительности, но соблюсти ей верность так трудно, что всякая серьезная попытка сообщает пишущему известную долю достоинства»

Литература начинается в детстве. Или детство начинается с литературы. Во всяком случае, есть один писатель, без которого детство невозможно: Роберт Луис Стивенсон. На всю жизнь остается в памяти торжественный трехстопный ямб «Верескового меда», азартно-залихватское «Пятнадцать человек на сундук мертвеца…» и леденящее тинейджерскую душу отчаянное признание: «Мне стоило только выпить мой напиток, чтобы сбросить с себя тело известного профессора и, как плотным плащом, окутаться телом Эдварда Хайда». Его романы и стихи – это те самые «нужные книги», о которых спел поэт.

После семнадцати читать впервые их уже поздно. Но многие забывают, что Роберт Луис не только автор нескольких книг для издательства «Детская литература» – он может сопровождать человека всю жизнь. В одном из последних стихотворений Хорхе Луис Борхес причислил к числу праведников того, «кто благодарит эту землю за Стивенсона». Другими словами – тех, кто способен понять и полюбить этого тонкого и умного художника, проникнуть в его мастерскую и почувствовать очарование его прозы, автор «Золота тигров» наделил даром спасти мир. Следуя правилу «Героев своих нужно любить», Роберт Луис любил всех своих героев, даже негодяев. Наверное, поэтому они у него так обаятельны, а главное – убедительны, то есть многомерны. Он знал о них все – вплоть до размера дыры в кармане пальто и привычки грызть ногти после вечерней сигары. Если внимательно вчитаться, то можно заметить, что Джон Сильвер вовсе не джентльмен удачи, а философ-киник, волею случая оказавшийся на палубе «Испаньолы». И именно мудреца, а не разбойника великолепно сыграл Борис Андреев в замечательной постановке «Острова сокровищ» Евгения Фридмана. (Прототипом Сильвера послужил Уильям Хенли, писатель и журналист, ближайший друг Стивенсона, правда, потерявший ногу не во время абордажа, а в результате прозаической гангрены). Здесь неплохо бы напомнить, что Стивенсон совершил немалый вклад в кинематограф.

«Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» была экранизирована более тридцати раз (впервые – в 1908 году), и почти столько же – «Остров сокровищ». Мало кто из литераторов мог бы похвастаться таким плодотворным союзом с младшей музой: уже более ста лет на экранах мечется пара смертельно заблудившихся друг в друге двойников, а Джим Хокинс трясется от страха в бочке из-под яблок. Знаменитый шведский режиссер Ингмар Бергман в автобиографической книге «Латерна магика» писал: «Ты обязан, невзирая ни на что, совершить свое богослужение. Это важно для паствы и еще важнее для тебя самого. Насколько это важно для Бога, выяснится потом. Но если нет другого бога, кроме твоей надежды, то это важно и для Бога».

Думается, Роберт Луис охотно подписался бы под этими словами. Но для родителей Стивенсона, исповедовавших аскетическое пресвитерианство (шотландский извод кальвинизма), взгляд на искусство как на единственный символ веры был совершенно невозможен. Сэр Томас Стивенсон, потомственный инженер, оснастивший побережье Шотландии множеством маяков, мог с полным правом считать, что спас от гибели в морской пучине не один десяток человеческих жизней. И для своего единственного сына он желал не менее достойного занятия.

Но судьба распорядилась иначе – Роберт Луис предпочел рассеивать мрак с помощью слов. Это оказалось не проще, чем устанавливать маяки среди бушующего моря: как глухи порой бывают люди, когда им пытаются объяснить, что человек несколько более сложно организованное существо, чем это представляется религиозным ортодоксам, конторским служащим или писакам из вечерней газеты! Стоит сразу сказать, что автор «Владетеля Баллантрэ» отнюдь не обольщался на счет «волшебной силы искусства» – он понимал, что литература «может сослужить службу лишь тем, кто умеет читать по-настоящему». Эдинбургский климат в середине прошлого века не отличался мягкостью, поэтому, когда 13 ноября 1850 года у Томаса и Маргарет Изабель Стивенсонов родился сын, мать имела все основания опасаться за его здоровье, тем более что незадолго до этого события у нее диагностировали довольно зловещую форму «грудной болезни», доставшейся ей в наследство от отца-пастора, преподобного Льюиса Бэлфура. Пастор считал, что самое важное в воспитании детей – строгая дисциплина, и даже в старости, когда ему подносили горькое лекарство, давая при этом заесть его ячменными леденцами, внуку не доставалось ни кусочка: не принимал лекарства – не положено леденца.

В марте того же года, всего за несколько месяцев до рождения Роберта Луиса, за океаном, в Бостоне, вышел первый и самый известный «романтический роман» Натаниеля Готорна «Алая буква». Готорну, тоже выросшему в сугубо пуританской семье, пришлось преодолевать сопротивление родственников. В предисловии он рисует диалог призраков своих почтенных предков: «“Что он делает в жизни?” – шепчет один седой призрак другому. “Строчит романы! Разве это занятие, разве это способ прославить Творца или послужить роду человеческому в отпущенные ему дни? Просто непостижимо!”». Наверное, точно так же преподобный Бэлфур костерил бы своего непутевого внука, если бы вдруг узнал, что тот выбрал легкомысленную профессию литератора. Но на это внук мог бы ответить ему фразой, которую он избрал своим девизом: «Словом я живу»...

 

Другие номера издания «Личности»

№ 21/2009
№ 20/2009
№ 19/2009
№ 18/2009
№ 17/2009
№ 16/2008