Личности 24/2010

Александра Перькова

ЭДИТ ПИАФ: ГОЛОС ЛЮБВИ И БОЛИ

Маленькая бродяжка без йоты амбиций, начавшая петь ради куска хлеба, сумела покорить мир и стать самой известной французской артисткой по обе стороны Атлантики. Сегодня ее неповторимый голос в сознании людей связан с Парижем так же неразрывно, как Эйфелева башня или Лувр. Его не спутаешь ни с чьим другим, а песни Эдит Пиаф напевают даже те, кто не знает по-французски ни слова

Пиаф написала несколько автобиографических книг, ее друзья оставили десятки воспоминаний, а недоброжелатели и любители сенсаций скрупулезно выловили весь «негатив». О ней известно все. И все же жизнь Эдит окутана загадками. Рассказы о ней полны неточностей и противоречий, а сама Пиаф была слишком лукава для того, чтоб простодушно выложить о себе все как на духу. Не зря ведь она утверждала: «Артист и публика не должны встречаться. После того как занавес падает, актер должен исчезнуть как по мановению волшебной палочки». Сегодня, спустя более чем полвека после ухода певицы, ее биография и вовсе обросла легендами. Да только тот, кто хочет знать истинную Эдит Пиаф, не должен обманываться: она – в песнях, между строк, в дрожании голоса. Душа певицы затаилась среди звуков и готова открыться каждому, кто хочет ее услышать.

В жизни Эдит хватало и радостей, и невзгод. Кто-то скажет, что она состояла из бесконечных ски- таний и беспорядочных связей, потерь, запоев и наркотиков. Да, все это, безусловно, присутствовало в ее судьбе, но не это определяло ее. Песни – вот что давало силы, заставляло идти вперед и сохранять жизнелюбие вопреки трудностям: «Что я скажу о своих песнях? Мои мужчины, как бы я их ни любила, всегда оставались “чужими”. Мои же песни – это я, моя плоть, кровь, моя голова, мое сердце, моя душа». Версия рождения певицы, увековеченная на мемориальной доске дома номер 72 по улице Бельвиль, такова: «На ступеньках этого дома 19 декабря 1915 года в ужасающей нищете родилась Эдит Пиаф, чей голос позже смог покорить весь мир». Аннету Джованну Майар, не лишенную таланта певицу, выступавшую в дешевых парижских кабаре под псевдонимом Лин Марса, родовые схватки якобы застали на пороге собственного дома. Пока ее муж Луи Гасьон (который как раз к этому событию неожиданно получил отпуск из действующей армии) побежал за врачом или повитухой, малышка уже появилась на свет – прямо на улице, благодаря помощи двух дежуривших полицейских. Версия, зафиксированная в свидетельстве, выданном в мэрии XX округа, более прозаична: девочка родилась в парижском госпитале Тенон. Сама Эдит никогда не мешала говорить о себе все, что угодно, а в ответ на вопросы лишь кивала да посмеивалась. Узнать подробности о своем рождении она могла только от родных, и биографы сходятся на том, что знала она не так уж много.

Счастливой совместной жизни у молодых роди- телей не вышло. Вскоре после рождения дочки Аннета покинула и ее, и Париж, и мужа, но еще долго не разводилась с ним. Эдит некоторое время жила у бабушки со стороны матери, вдовы Майяр, женщины еще довольно молодой (ей было 40), но пьющей. Спустя несколько лет малышку отвезли в город Берне, к бабке и деду со стороны отца, которые содержали на оживленной улице Сан-Мишель заведение для интимных встреч, а попросту – бордель средней руки. Занятая хлопотами Луиза Леонтина, «мама Тина», внучку особо не баловала. Когда Луи объявился с известием, что он забирает дочь с собой, это только освободило ее от лишних хлопот. К тому же девочка оказалась «проблемной» – осложнение после гриппа, свирепствовавшего тогда в Европе, надолго почти лишило малышку зрения. Возможно, именно время, проведенное «в темноте», научило Эдит так по-особенному слышать музыку. Несколько лет звуки были едва ли не единствен- ной ее связью с миром. «Я жила в мире осязания, звуков и слов». Похабные и сентиментальные пе- сенки проституток, шорохи и скрипы борделя, крики и смех его обитательниц.

Пиаф любила рассказывать, что бабушкины «постоялицы» вымолили ей «прозрение» у святой Терезы из Лизье. С тех пор она считала ее своей покровительницей. Луи забрал дочь с собой не только из желания о ней позаботиться. Уже в восемь лет малышка узнала, что значит тяжелый труд. На возраст девочки скидок никто не делал – вся работа по хозяйству легла на ее плечи. Однако Эдит не жаловалась, а бродячая жизнь ей даже нравилась. Вместе с отцом-акробатом они исколесили Бельгию и Францию. Со временем сотрудничества Луи Гасьона с цирком Кароли связан трагикомический эпизод. Разглядывая хищников, Эдит забрела в клетку с тиграми и боялась выйти оттуда, отвечая на все уговоры перепуганного отца: «Пообещай, что не будешь меня бить!» Луи пообещал, но обещание, конечно, нарушил. Совсем скоро Гасьон стал выступать самостоятельно. Эдит была непременным атрибутом всех его представлений – звонкий голосок и жалостливый репертуар не могли не растро- гать зрителей, и они легче расставались с монетами, когда бедно одетая девчушка после очередной песни обходила их с тарелкой...

Полную версию читайте в журнале Личности №24

Другие номера издания «Личности»

№ 28/2010
№ 27/2010
№ 26/2010
№ 25/2010
№ 23/2010
№ 22/2009