Личности 24/2010

Юрий Белецкий

УВАЖАЕМАЯ ОЛЬГА ВИНОГРАДОВА!

Благодарим Вас за добрые слова и внимание к нашему журналу. Мы дорожим мнением наших читателей. Также мы дорожим репутацией журнала как литературно-исторического источника биографической информации. Наш журнал глубиной и обстоятельностью не претендует на роль научного источника и достаточно доступен широкому кругу читателей, но не стремится к популярности в нынешнем понимании. Тем более – любой ценой. Поэтому Ваши обвинения в «бульварности» и погоне за «клубничкой» даже в масштабе одной статьи не могли нас не задеть и не заставить объясниться.

Не сомневаемся, что Ваше письмо продиктовано исключительно Вашей горячей любовью к Анне Ахматовой и, возможно, личной оценкой ряда известных фактов (для людей, знакомых с биографией Ахматовой, в фактах, изложенных в статье, нет решительно ничего нового или сенсационного). Наш автор, Надежда Орлова, внимательно изучила и наследие Ахматовой, и исследования ее жизни и творчества, и целый ряд мемуарных и эпистолярных источников (работа над статьей заняла более года, были проанализированы сотни документов), а в статье убедительно высказала свою точку зрения. Возможно, она не совсем совпадает с каноническим взглядом на личность Анны Ахматовой. Но мы пишем не для изучения, а для чтения, и не для школьников средних классов, а для самостоятельно мыслящих людей. Кроме того, мы не переоцениваем масштаб нашего влияния, и вряд ли честный подход может нанести ущерб (цитируем) «доброму имени гениального (что неоспоримо) и любимого многими поэта». Кстати, гениальной Анну Ахматову не считали очень многие заслуживающие уважения люди, например, поэты Борис Пастернак, Осип Мандельштам, Александр Блок. Поэтому утверждение, что Ахматова гениальна, – все-таки вопрос личного вкуса.

Понимая, какую деликатную тему мы затрагиваем, как много искренних почитателей таланта поэта и знатоков ее творчества предпочитают не правду, а иллюзию, мы, тем не менее, пришли к выводу, что следует сделать этот шаг к истине.

Заметим, что, не желая излишне шокировать почитателей Ахматовой, Надежда Орлова исключила некоторые эпизоды биографии Анны Андреевны, достоверность которых, к сожалению, сомнению не подлежит. Но в рамках нашего ответа считаем целесообразным Вас с ними ознакомить.

Многие биографы Ахматовой в качестве одного из основных источников информации используют записки Павла Лукницкого. «Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой» – неоценимый по своей уникальности источник, сравнимый лишь с записками Лидии Корнеевны Чуковской, но и то и другое нужно читать между строк – о беспристрастности там и речи нет. Во-первых, в записках Лукницкого почти все записано со слов самой Ахматовой. А во-вторых… Во-вторых, 35-летняя Анна Андреевна практически сразу же сделала 23-летнего Павла своим любовником. Инициатива принадлежала всецело ей. Опубликованная после смерти всех упомянутых лиц (таково было требование П.Н. Лукницкого) «интимная тетрадь» не оставляет в этом ни малейших сомнений. О каких-либо высоких чувствах со стороны Ахматовой речи не шло. В это время она, все еще «числясь» женой В.К. Шилейко, уже жила под одной крышей с семьей Н.Н. Пунина, которого тоже называла своим мужем и которого вроде бы любила. Павел был студентом Пунина, очень уважал его и ценил. Однако дело не в морали и нравственности. К тому времени Ахматова уже давно, по выражению К.И. Чуковского, «вся сосредоточилась на себе, на своей славе», и Павлу предназначено было донести эту славу потомкам, ни больше, ни меньше. Преданный Лукницкий, ее «добрый паж», будет некоторое время верить Анне Андреевне безоговорочно, из рыцарских чувств не напишет ничего, что бы могло быть истолковано не в ее пользу, и читая «Акумиану», необходимо об этом постоянно помнить.

Но повторяем, автор в статье этот факт не «обыгрывал», так же, как и общеизвестный факт совместного сожительства Ахматовой, Ольги Глебовой-Судейкиной и Артура Лурье, человека одаренного, но крайне аморального. Также нет упоминаний о «донжуанском списке» Ахматовой, который она диктовала Лукницкому, чтобы сохранить сии подробности своей биографии для истории.

Анна Андреевна, кстати, хоть и любила пококетничать своей «томной порочностью» и «греховностью», не терпела, когда кто-либо не только указывал, как ей себя вести, но даже и не одобрял этого молча. Отношения с Л.К. Чуковской, сделавшей для Ахматовой очень много, были бесцеремонно прерваны на 10 лет именно из-за того, что Лидию Корнеевну, человека, вне всякого сомнения, высокоморального, огорчал образ жизни Ахматовой в Ташкенте – ночевки с женщинами нетрадиционной ориентации, неумеренное употребление спиртных напитков и прочее. Тут кстати будет процитировать отрывок из записок Л.К. Чуковской, датированный 9 мая 1993 года, спустя долгое время и после возобновления их отношений, и после смерти Ахматовой: «Перечитала свои Ташкентские записки. А.А. выглядит там так постыдно, что многое вырезываю… Так оставить нельзя. Я думаю, что если бы я перечла эти строки в 52-м – я не вернулась бы к ней».

Автор статьи предпочла умолчать и о бездушном, крайне неблагодарном отношении Ахматовой к Анне Ивановне Гумилёвой, с младенчества воспитывавшей ее единственного сына. Последние 4 года жизни А.И. Гумилёва была прикована к постели, за ней ухаживала ее падчерица, к тому времени тоже очень немолодая и уже потерявшая собственного сына («Колю-маленького», с которым Николай Гумилёв ездил в Африку) и невестку. Она умоляла что-либо сообщить о судьбе Лёвушки, в то время пребывавшего в заключении, но Ахматова не снизошла до утешительной лжи, хотя не гнушалась оболгать неугодных ей людей.

Так, уже на склоне лет Ахматова стала относиться крайне негативно ко всем упоминаниям о периоде ее молодости, о Гумилёве и т.д. Воспоминания о себе поэтесса начала заказывать еще при жизни сама, жестко редактируя их, а то и собственноручно переписывая. Когда же она узнала, что ее проживающая за границей невестка, А.А. Гумилёва-Фрейганг, жена Д.С. Гумилёва, написала мемуары, то впала в ярость, принялась заочно поливать ее грязью, называть «мещанкой и кретинкой», и повторяла якобы когда-то сказанные бывшим мужем слова: «Я совсем не хочу, чтобы, если Митю убьют, А.А. на мамины деньги открыла публичный дом». Покойный Н.С. Гумилёв опровергнуть Ахматову не мог, но вряд ли он говорил о жене брата, которая пошла в сестры милосердия, чтобы быть рядом с мужем на фронте, нечто подобное. Дмитрий Гумилёв, кавалер четырех орденов, умер от последствий тяжелой контузии вскоре после расстрела младшего брата – умер в мучениях, в нищете, на руках жены, у которой не было возможности даже заплатить за его лечение. Ахматова все это знала много лет, но могла опасаться, что чужие мемуары «скорректируют» ее собственную версию отношений с мужем. Однако Гумилева-Фрейганг написала о Николае, о Дмитрии, о маленьком Лёвушке, в котором души не чаяли все Гумилевы, и не снизошла до обвинений Ахматовой ни в чем – ни в равнодушии к сыну, ни в неверности мужу.

Все изложенное было автором опущено, хотя уж больших подарков любителям «клубнички» и искать не надо.

Мы глубоко убеждены, что нужно иметь мужество принять личность того или иного творца такой, какой она была, не лицемерить, не ханжествовать и не смешивать творца с его творчеством. Можно не одобрять личностные качества писателя, художника или поэта, а его произведения любить. Это разные вещи. И как бы нас ни шокировали подробности чужой жизни, – это чужая жизнь, и человек проживает ее так, как считает нужным.

Один из основополагающих принципов нашего проекта – право и обязанность автора иметь свою авторскую позицию. Вы предпочитаете сохранить свои иллюзии – такую позицию тоже можно понять и уважать, однако никто не обязан ее разделять.

 

С уважением к Вам и к Вашему мнению,

Ю.А.Белецкий

Главный редактор журнала «ЛИЧНОСТИ»

Другие номера издания «Личности»

№ 28/2010
№ 27/2010
№ 26/2010
№ 25/2010
№ 23/2010
№ 22/2009