Личности 25/2010

Валентин Шум

ШАРГЕЙ-КОНДРАТЮК: УКРАИНСКИЙ ДОН-КИХОТ

Зачастую совершенно оригинальные, дерзкие, утопичные идеи клеймятся современниками «безумием», чтобы с течением времени принести авторам мировое признание их гениальности. Талант почти всегда граничит с неким отклонением от привычного мышления, мироощущения, миропонимания. Но порой в этом противоречивом сочетании гениальности и безумия есть и более деликатная, тщательно маскируемая и скрываемая связь, приоткрывающая тайну появления на свет неординарных личностей

Детство Саши Шаргея трудно назвать безоблачным и счастливым – фактически с пятилетнего воз- раста он остался без родительского внимания и заботы, сиротой при живых родителях. Мать, Люд- милу Львовну, в юности захватил водоворот революционного движения – молодая киевская учите- льница сотрудничала в кружках по распространению марксизма среди молодежи и рабочих, вра- щалась в кругу прогрессивно настроенной киевской интеллигенции. Уже замужней дамой и в ин- тересном положении, она приняла активное участие в организации и проведении в Киеве демон- страции-протеста в связи с трагической смертью курсистки-революционерки Марии Ветровой в стенах Петропавловской крепости. Демонстрация была разогнана, а организаторы арестованы.

Двухнедельное пребывание в камере для Людмилы Львовны оказалось фатальным – из тюрьмы она вышла с необратимыми нарушениями психики. Болезнь не отступила ни после рождения сына Саши – 21 июня 1897 года, ни после переезда в Полтаву к семье мужа, где молодая мать была окружена заботой родственников и тишиной провинциальной жизни. В 1902-1903 годах ее здоровье настолько ухудшилось, что пришлось домашнюю обстановку сменить на частную клинику для душевнобольных, откуда Людмила Львовна позднее была переведена в полтавскую лечебницу «Шведская могила», где и скончалась в 1913 году. Умный, обаятельный, но самовлюбленный, эгоистичный и ленивый отец Саши, Игнатий Бенедиктович Шаргей, жил беспечной и бездарной жизнью «вечного студента», учился более десяти лет в трех высших учебных заведениях: Киевском и Петербургском университетах, высшей технической школе в Дармштадте в Германии, и ни одно из них так и не закончил. Его участие в жизни маленького Саши и больной жены было минимальным, все заботы о них он переложил на свою мать и отчима. Таким образом, родителей мальчику заменили бабушка со стороны матери Екатерина Кирилловна и ее второй муж Аким Никитич Даценко.

В Полтаве супруги Даценко были известной и уважаемой семьей, кругом их общения была украин- ская интеллигенция, к примеру, добрые отношения их связывали с коллегой Акима Никитича по ка- зенной палате, украинским писателем Панасом Мирным (А.Я. Рудченко), который был частым гостем в их доме. Сашу жалели, любили и создали все условия для его всестороннего развития.

К шести годам мальчик стал заядлым книгочеем, жадно поглощавшим приключенческие повести и романы. Вскоре любознательность и извечное мальчишеское «как устроен?» и «как работает?» тот или иной механизм заложили начало стойкого интереса к механике. Удивительным было не то, что после Сашиного ремонта ходиков или кофемолки оставались лишние детали, а то, что эти механизмы и без них работали. Он не просто разбирал механизмы, он пытался каждый из них усовершенствовать, – это и было началом его всепоглощающего интереса к техническому творчеству. Хотя учеба Саше давалась легко, в гимназию его не спешили отдавать, и до тринадцати лет он обучался на дому.

Первая учительница – опытный и талантливый педагог Екатерина Феликсовна Своехотова, сумела привить своему ученику любовь к естественным и точным наукам. Саша познакомился с научно-по- пулярной литературой по многим отраслям знаний, и увлекся ею не меньше, а, пожалуй, даже боль- ше, чем когда-то приключенческими книгами. В 1910 году он без труда поступил в третий класс 2-й Полтавской мужской гимназии, которую с блеском закончил в 1916 году, и тогда же получил право без экзаменов продолжить образование на механическом отделении Петроградского политехнического института. Еще в гимназии под впечатлением фантастического романа Бернгарда Келлермана «Туннель» у Саши родилась мечта, предопределившая всю его дальнейшую жизнь, – мечта о полете в космос. В начале двадцатого века человек только-только оторвался от Земли – первые громоздкие летательные аппараты еще не были названы «самолетами», а человечество уже неудержимо стремилось к звездам. Возможность полета за пределы Земли изучал и разрабатывал в США Роберт Годдард, в Германии – Герман Оберт, Вальтер Гоман, в России – Константин Циолковский, Фридрих Цандер, Яков Перельман…

В этом списке следует отдельной строкой выделить Украину, которая подарила советской и мировой космонавтике таких ученых, как Александр Шаргей-Кондратюк, Сергей Королев и Валентин Глушко. С осени 1914 года мечта Саши Шаргея стала воплощаться в стройный ряд математических формул и расчетов, доказывающих ее материальность и осуществимость в ближайшем будущем. К осени 1917 года научная аргументация возможности межпланетных путешествий и расчеты заполнили четыре сшитые тетради в клеточку…

Полную версию читайте в журнале Личности №25

Другие номера издания «Личности»

№ 28/2010
№ 27/2010
№ 26/2010
№ 24/2010
№ 23/2010
№ 22/2009