Личности 26/2010

Юлия Шекет

ДМИТРИЙ МЕНДЕЛЕЕВ: МИР КАК СИСТЕМА

Развлекательная пресса повествует, что великий химик изобрел сорокаградусную водку, а современникам был известен как «чемоданных дел мастер» (за увлечение поделками из картона и кожи) едва ли не более чем как ученый. Что ж, такое представление информации замечательно тешит самолюбие обывателя: мол, гении от всех прочих особо ничем не отличаются, а их великие открытия даются им свыше «за просто так»

На самом деле уникальность и заслуги этого человека не имеют никакого отношения ни к горячи- тельным напиткам, ни к чемоданам, ни к вещим сновидениям. Дмитрий Иванович Менделеев был из тех редких людей, которые умеют воспринимать разрозненные вещи и явления в их взаимосвязи и единстве. Более того – извлекать из своего восприятия пользу для людей. «Сам удивляюсь, чего только я ни делывал на своей научной жизни», – признавался автор бессмертного Периодического закона. За этой простодушнолукавой фразой – более полутора тысяч трудов.

Темы их – от воздухоплавания до пороходелия, от метрологии до металлургии: научные интересы Менделеева, кажется, опровергают прутковский афоризм о невозможности объять необъятное. И ведь это вовсе не было растерянными «метаниями» из стороны в сторону человека, не способного определиться с приоритетами. Ученый умел видеть вопросы химии и физики, проблемы промыш- ленности, сельского хозяйства и просвещения как единое целое. Он был натурой очень цельной – и при этом страстной. Все частные детали его биографии складываются в последовательное целое личности «человека эпохи Возрождения», как непохожие химические элементы складываются в стройную таблицу Менделеева. Зрелый Менделеев был убежденным сторонником большой семьи, любил детей и был категорически не согласен с демографом Мальтусом, опасавшимся перенаселения. Сам будущий ученый был семнадцатым (!) ребенком в семье. Правда, восемь отпрысков Ивана Павловича Менделеева и Марии Дмитриевны Корнильевой умерли еще в младенчестве, некоторые из них даже не дожили до крещения. Самый младший, Митя (он родился 27 января 1834 года), тоже не отличался крепким здоровьем, «получив по наследству» слабые легкие и глаза.

Его отец в год рождения последнего из сыновей ослеп и был вынужден оставить пост директора Тобольской гимназии. К счастью, успешная операция помогла Ивану Павловичу вновь увидеть свет, но карьера его была окончена. Семью спасла Мария Дмитриевна. «Есть женщины в русских селе- ньях»… Некрасовская строчка невольно приходит на ум, когда читаешь, как немолодая мать боль- шого семейства смогла взять в свои руки управление стекольным заводом брата. Предприятие не особенно процветало, Василий Корнильев погряз в долгах. Но Мария перевезла семью в село Арем- зянское и окунулась в договоры и счета, проекты мастерских и проблемы рабочих, обнаружив не- плохие предпринимательские способности.

1847 год стал для семьи Менделеевых роковым. Сначала умер Иван Павлович, затем взрослая дочь Поля. Фабрика сгорела. Мужественная женщина и тогда не выпустила судьбу из рук. Забрав с собой младших детей, Митю и Лизу (старшие к тому времени уже встали на ноги), она отправилась в Москву. Прежде всего – чтобы дать хорошее образование сыну. Митя вовсе не был первым учеником в гимназии. Впрочем, это больше говорит о качестве среднего образования в Тобольске позапрошлого века, чем о качествах будущего ученого.

Тоскливой зубрежке латинских глаголов мальчик предпочитал интересные наблюдения за стекольным делом. В том, что поступить в Московский университет так и не удалось, тоже не его вина: по тогдашним правилам абитуриента могли принять только в университет того же округа, что и окон- ченная им гимназия. Через три года трудов и хлопот Дмитрий смог поступить в Петербургский педагогический институт на физико-математический факультет. В том же году скончалась Мария Дмитриевна, через два года не стало сестры Лизы. Молодой человек остался один. «Пальто и сапоги шиты в долг, всегда хочется есть…» – эта дневниковая запись Менделеева относится уже к периоду, когда он после окончания университета начал зарабатывать преподаванием. В студенческие годы приходилось еще труднее. Единственный доход давали небольшие гонорары за краткие обзоры успехов науки. Здоровье тоже пугало: кровь горлом, подозрение на чахотку, зловещее предсказание «этот уже не поднимется» от врача, делавшего обход в больнице. Друзья помогли Дмитрию попасть на прием к лейбмедику Николаю Федоровичу Здекауэру. Тот посоветовал парню отправиться на юг (куда золотого медалиста и направили после окончания института), написал записку самому Николаю Ивановичу Пирогову. Молодому химику было неловко беспокоить великого хирурга (тем более, шла Крымская война, и тому приходилось оперировать сотни раненых). Но осмотр все же состоялся, и «диагноз» Пирогова, поставленный будущему светилу химии, вошел в историю: «Нате-ка вам, батенька, письмо вашего Здекауэра. Сберегите его, да когда-нибудь ему и верните. И от меня поклон передайте. Вы нас обоих переживете!»

Полную версию читайте в журнале Личности №26

Другие номера издания «Личности»

№ 28/2010
№ 27/2010
№ 25/2010
№ 24/2010
№ 23/2010
№ 22/2009