Личности 26/2010

Сергей Наконечный

СОФИЯ ПОТОЦКАЯ: ТЕНЬ ЖЕНЩИНЫ В ИСТОРИИ МУЖЧИН

Есть личности-драгоценности, золотая пыльца эпохи, есть и те, кто лежит подле – бижутерия, которая хоть чуть-чуть, да и сыграет лучом, блеснет каплей росы. И покажется в этом тихом сиянии скромная безызвестность в тени великих имен, имеющая свое место в порядке вещей 

В ста километрах от шумной столицы Османской Империи, в Стамбуле, в семье купца (по другим сведениям – удачливого продавца скота, купившего себе впоследствии место чиновника в Стамбуле) 1 января 1760 года родилась девочка София. Дома ее нежно звали Дуду, а позднее, в далекой России, – Софьей Константиновной. По слухам, в ее роду были моряки, перевозчики, ремесленники и лавочники. Если бы рано не умер отец, а потом и отчим, если бы дом не сгорел, а у ее матери Марии были бы средства к существованию… возможно, все в ее судьбе сложилось бы иначе.

Но ее тетка была куртизанкой, ее мать стала куртизанкой, этот путь был предопределен и для Дуду и не казался слишком ужасным. Впрочем, даже если бы все действительно сложилось иначе, она все равно стала бы той, кем стала – чувственной и желанной, драгоценной женщиной наиболее блестящих мужчин эпохи. Соблазнительницей. В мае 1977 года Мария привела Дуду к польскому послу в Турции Каролю Боскам-Лясопольскому, который поселил ее в своем дворце и нанял для нее учителя французского языка. Исследователи жизни Софии по-разному подводят читателей к этому эпизоду ее жизни. Большинство из них утверждают, что посол был просто впечатлен красотой молодой девушки и окружил ее отцовской заботой. Хотя в этом давнем сюжете остается очень много вопросов: при каких обстоятельствах могли встретиться куртизанка и государственное лицо, насколько легко было проникнуть в официальную резиденцию и т. п. И главное – с какой целью Мария устроила такое необычное знакомство для своей дочери? Другие биографы сообщают, что Лясопольский купил Софию на Стамбульском базаре у ее матери, которая якобы была не в силах ее прокормить. Он же увез девочку в Европу, а София была очень скромна и тиха в этот период. Но это совершенно неправдоподобно: не мог польский посол попросту купить человека, ведь тогдашняя Европа с легкой руки австрийской императрицы Марии Терезии осуждала работорговлю. Да и София вряд ли была скромницей и тихоней – вся ее дальнейшая жизнь тому полнейшее опровержение. Наиболее правдоподобной выглядит версия польского исследователя Ежи Лоека. Он утверждает, что один из слуг Лясопольского – Карло, пользовавшийся благорасположением посла и благосклонностью матери Дуду Марии, попросил аудиенции для нее. Та предложила себя и дочь Лясопольскому с условием, что он возьмет юную Софию на полное попечение.

Посол же, говорят, на самом деле благоволил к Софьиной тетке, которая и обеспечила Марии и Дуду новую жизнь. Так София вступила на путь в высший свет, в мир роскоши, образованных или по крайней мере блестящих людей, интриг, политики и полезных связей. Она не была ни преданна, ни верна, но была прекрасна – и ей все прощалось. Полагают, что Мария уверяла Лясопольского в непорочности и невинности дочери – в «чистоте товара», а когда обнаружилось, что это не совсем так… ничего не произошло, посол уже был влюблен. Он нанял репетиторов, которые учили Дуду светским манерам и французскому языку, и вскоре она уже сопровождала его на неофициальных визитах и приемах. Неглупая, легкая, радостная, воспитанная, красивая София кокетничала с аристократами, заводила новые знакомства, понимая, что все мужчины без исключения ценят в женщине превыше всего даже не красоту – скрытое обещание рая. Кароль Боскам-Лясопольский оставил портрет своей юной возлюбленной, в котором недосказанное красноречивее сказанного. «Голова, напоминающая голову известной Фрины, ее землячки, заслуживает резца Праксителя, украшенная наипрекраснейшими глазами всего мира и губами, за которыми блестят два ряда красивых зубчиков, линия подбородка стоит особого восхищения – она вскружила не одну голову… старых, молодых и даже венценосных... Волосы, как у Дафны, лоб и уши архипропорциональные. Затылок и шея не так уж и совершенны. Плечи хрупкие, достаточно красивы и переходят в немного большие, как на нынешние вкусы, руки, похожие на те, которыми обладают античные статуи…. Ноги тоже несколько больше тех, которым сегодня отдают предпочтение, но будто бы выточены античными скульпторами. Дальше шеи и плеч открывается грудь. Мне бы очень хотелось сравнить ее с грудью землячки Дуду, одной из двух Фрин, о которой Квинтилиан писал, что когда она, обвиненная, представ пред судом, обнажилась, то сразу же добилась для себя выгодного решения. Но, к сожалению, если бы Дуду не смогла продемонстрировать перед трибуналом что-то другое, она, вне всякого сомнения, проиграла бы процесс. Потому что груди ее стали вялы, то ли от горячих купаний, то ли по какой-либо другой причине. Они свисают у нее, как груши, на живот, в противовес им – прекрасный… Ягодицы, бедра и колени могли бы выдержать испытания ваяния статуй»

Полную версию читайте в журнале Личности №26

Другие номера издания «Личности»

№ 28/2010
№ 27/2010
№ 25/2010
№ 24/2010
№ 23/2010
№ 22/2009