Личности 27/2010

Инга Долганова

РАПСОДИЯ НА ТЕМУ РАХМАНИНОВА

Своеобразие ритмов, звуковых красок созданных им произведений, впитавших все тончайшие нюансы мира русской культуры, русской природы, позволило называть его «самым русским композитором». Рахманинов стал для России тем, чем для Польши – Шопен, для Норвегии – Григ, для Финляндии – Сибелиус. Но выйдя за рамки одной страны и одной культуры, он отразил в своем творчестве общечеловеческое, непреходящее, вечное, благодаря чему и сегодня его музыка звучит как откровение

Благодаря ректору киевского университета Ивану Ивановичу Рахманинову, проследившему родо- словную семьи еще от XIV-XVI вв., мы знаем, что род их ведет начало от молдавских господарей Драгошей, которые основали Молдавское государство и правили им более двухсот лет. Внук Стефана III Великого Василий, прозванный «Рахманом», и стал основателем династии. А поместье Знаменское в Тамбовской губернии, в котором жило несколько поколений Рахманиновых, было куплено прапрадедом Сергея Васильевича, Герасимом Иевлевичем, поскольку находилось рядом с землями, полученными этим бравым гвардейским офицером в награду за участие в возведении на престол императрицы Елизаветы Петровны.

У очень многих Рахманиновых были замечательные музыкальные способности, но условия жизни и понятия русского дворянства того времени не допускали возможности музыкантской карьеры. Если еще принять во внимание отсутствие в России соответствующих учебных заведений, становится ясно, почему обстоятельства не позволили никому из Рахманиновых стать профессиональными артистами. Хотя предпосылки к этому были: так, дед композитора, Аркадий Александрович, будучи учеником Джона Фильда, великолепно играл на фортепиано, сочинил к тому же немало музыкальных произведений и давал концерты не только в Тамбове, но и в Москве. До конца жизни он по нескольку часов в день проводил за роялем. К тому времени, когда родители стали обсуждать будущее маленького Сережи, перспектива дворянину стать профессиональным музыкантом уже никого особенно не шокировала. Очевидна была и незаурядная одаренность ребенка: уже в возрасте четырех лет мальчик успешно играл в четыре руки с дедом, Аркадием Александровичем. Но, как это ни парадоксально, на семейном совете решение все-таки было принято не в пользу музыки. Сергея и его старшего брата Владимира намеревались отдать в чрезвычайно престижный Пажеский корпус, где они имели право учиться как внуки генерала Бутакова.

Кто знает – если бы эта затея реализовалась, возможно, мы могли бы говорить сегодня о талантливом военачальнике Сергее Рахманинове, сложившем голову на полях гражданской войны или эмигрировавшем вместе с другими представителями белого движения и умершем в безвестности где-то на чужбине. К счастью для мирового музыкального искусства, этого не произошло. Но вряд ли кто-то в семье Рахманиновых тогда обрадовался обстоятельствам, расстроившим столь блестящую карьерную перспективу сыновей. В семье к тому времени родилось шестеро детей, но согласия уже не было.

Отец, Василий Аркадьевич, человек добрый и небесталанный, но совершенно не умеющий бороться с собственным легкомыслием, промотал все полученное женой наследство, пришлось продать имения и переехать в Петербург. О Пажеском корпусе, обучение в котором стоило дорого, речи уже не шло, и девятилетнего Сережу отправили учиться в консерваторию. Впрочем, не хватало главного – необходим был соответствующий контроль, так как профессия музыканта требует не только природных способностей, но и строжайшей дисциплины и упорного изо дня в день труда. А отношения между родителями становились все более напряженными, никто Сережей всерьез не занимался. Он оказался предоставлен самому себе: в консерватории «выезжал» за счет природных способностей, практически не учился, пропускал уроки и бродил по улицам. Любил кататься на коньках – из дому выходил, спрятав их под учебниками.

А какое удовольствие доставляло модное среди петербургских мальчишек развлечение – запрыги- вание на запятки движущейся конки и спрыгивание оттуда на ходу! И какую остроту ощущениям добавляла трель свистка подбегающего городового, от которого приходилось улепетывать во всю прыть! Ну разве могла консерватория дать подростку столько позитивных эмоций? Только летом, которое Сережа Рахманинов проводил у бабушки, Софьи Александровны Бутаковой (сначала в Нов- городе, потом в небольшом имении поблизости от него, купленном ею по просьбе любимого внука), ощущал он тепло, которого так не хватало ему в родительском доме. Вместе с бабушкой мальчик часто бывал на церковных службах, очень любил слушать колокольный перезвон, несшийся со всех сторон – от монастырей, больших соборов и маленьких церковок. Позднее отголоски этих звонов органично вплетутся в ткань его собственных произведений. За три года обучения в Петербургской консерватории Сергей Рахманинов особых успехов не достиг, более того – оказался на грани ис- ключения, что не удивительно, если учесть, насколько бессистемными и нерегулярными были его занятия. Обеспокоенная мать обратилась с просьбой о помощи к приехавшему на гастроли родст- веннику Александру Зилоти, пианисту с европейским именем, ученику самого Ф. Листа.

Услышав негативный отзыв директора консерватории, тот даже усомнился, стоит ли тратить время на прослушивание нерадивого кузена. Но встретившись с ним, был немало озадачен как яркостью, так и абсолютной «неокультуренностью» дарования Сергея. В результате Зилоти посоветовал отдать мальчика на воспитание к известному преподавателю московской консерватории Николаю Сергеевичу Звереву, у которого в свое время обучался и сам…

Другие номера издания «Личности»

№ 28/2010
№ 26/2010
№ 25/2010
№ 24/2010
№ 23/2010
№ 22/2009