Личности 27/2010

Ирина Карпинос

НАДЕЖДА ДУРОВА: НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ

Прототипом главной героини Шурочки Азаровой в фильме Эльдара Рязанова «Гусарская баллада» считается Надежда Дурова. Правда, драматург Гладков утверждал, что его Шурочка ничего общего с реальным историческим лицом не имеет. Они и впрямь совершенно разные – отчаянная искательница приключений из водевиля и женщина из плоти и крови, прожившая совсем не водевильную жизнь

«Записки кавалерист-девицы» Надежды Дуровой написаны в сентиментально-романтической манере и начинаются так: «Мать моя, урожденная Александровичева, была одна из прекраснейших девиц в Малороссии. В конце пятнадцатого года ее от рождения женихи толпою предстали искать руки ее. Из всего их множества сердце матери моей отдавало преимущество гусарскому ротмистру Дурову». Но родители барышни, пирятинские помещики, были категорически против брака дочери с «москалем». Девица сбежала из дома и тайно обвенчалась с возлюбленным, после чего деспототец проклял ее. Два года Надежда Ивановна умоляла родителя о прощении, но напрасно. Наступившая долгожданная беременность должна была смягчить гнев будущего деда. Молодые родители ждали рождения мальчика, которому уже и имя было придумано – Модест. Однако 17 сентября 1783 года в Киеве на свет появилась девочка, и назвали ее Надеждой. Дочь, рождение которой, судя по всему, встретили с разочарованием, с младенчества была обделена материнской лаской. Заботы о Наде мамаша перепоручила горничной, а вскармливали младенца приходящие из ближних деревень кормилицы. Гусарский полк постоянно перемещался, и ротмистр Андрей Дуров возил за собой в обозе жену с новорожденной дочерью.

Разрыв с родителями юную мать угнетал, бивуачная жизнь тяготила, ребенок выводил из себя, и у нее стали случаться нервные припадки. Во время очередного переезда мамаша выбросила из окна кареты орущую благим матом четырехмесячную дочь. Эту леденящую душу историю увековечила в своих «Записках» кавалерист-девица Надежда Андреевна Дурова. Но не исключено, что все придумала она сама «для пущего романтизму»: «Гусары вскрикнули от ужаса, соскочили с лошадей и подняли меня всю окровавленную и не подающую никакого знака жизни. Батюшка прижал меня к груди своей и, приблизясь к карете, сказал матери моей: “Благодари Бога, что ты не убийца! Дочь наша жива, но я не отдам уже ее тебе во власть, я сам займусь ею”. Сказав это, поехал прочь и до самого ночлега вез меня с собою, не обращая ни взора, ни слов к матери моей». С этих пор воспитание Нади было поручено фланговому гусару Астахову. Тот сначала проклинал возложенную на него обязанность, а потом полюбил девочку, как собственное чадо. Будучи воспитанницей гусара, Надя научилась гарцевать на лошади раньше, чем ходить. В качестве игрушек у малолетней наездницы были пистолет и сабля, а вместо материнских колыбельных она, засыпая, слушала полковой оркестр.

Когда Наде исполнилось три года, ее дед все-таки решил простить блудную дочь и поехал в Киев к архиерею, чтобы тот снял его проклятие. В письме он запоздало благословил «новобрачных» и сообщил, что ждет их в родовом поместье близ Пирятина, чтобы вручить дочери приданое и повидать внучку. Свидание состоялось позднее, когда в семье ротмистра родилось еще двое детей, и отец семейства вынужден был выйти в отставку, дабы не таскать за собой в обозе целый выводок деток с мамками и няньками. Надя, лишенная материнской заботы, чем старше становилась, тем больше обожала отца и тем неприязненней относилась к суровой мамаше.

Однобокое, мягко говоря, воспитание придавало ей уверенности в том, что женщина – ничтожное, зависимое и несчастное существо, несравнимое с мужчиной. Поэтому, взрослея под присмотром гусара, девушка решила «отделаться от пола, находящегося под проклятием Божиим». В 1789 году отставной ротмистр получил в городе Сарапуле Вятской губернии место городничего. А когда дочери исполнилось 12 лет, отец подарил ей черкесского жеребца Алкида. Примерно в то же время матери пришло в голову заняться воспитанием дочери и сделать из сорванца кисейную барышню: она запретила Наде выходить на улицу и усадила ее за пяльцы и плетение кружев. Гусарская дочь некоторое время сцепив зубы изображала покорность, но при первой же возможности тайком пробиралась в конюшню к Алкиду и с наслаждением вычесывала ему гриву и кормила сахаром. Жеребец, считавшийся неуправляемым, подчинялся ей полностью. По ночам Надя до самозабвения носилась вскачь на своем любимце по окрестностям Сарапула. Дворня не преминула доложить матери, что девушка затемно пропадает невесть куда, и Надежда-старшая решила во что бы то ни стало ее выследить. Когда бедная женщина увидела, как Надя выводит Алкида из конюшни, то подумала, что ее выброшенная в младенчестве из кареты дочь страдает лунатизмом. Но тревога быстро сменились яростью, и взбешенная мать схватила ее за ухо и потащила в спальню. После этого инцидента навязчивая идея переодеться в мужское платье и сбежать из дому юную амазонку уже не оставляла.

Пока она раздумывала, как осуществить желаемое, на семейном совете было решено отправить подрастающую барышню к бабке в Малороссию. Сказано – сделано. Жизнь у бабушки показалась Наде малиной: никто не засаживал ее за нелюбимое рукоделие, и девочка упивалась свободой, с утра до вечера пропадая у реки и в лесу. Она заметно похорошела, на нее стали заглядываться окрестные барчуки, и едва ей минуло 16 лет, Надя в одного из них благополучно влюбилась. Мечты о побеге на войну уступили мечтам о замужестве. Черноглазый парубок, сын местной помещицы, украдкой переглядывался с Надей в церкви и, похоже, не прочь был разделить с ней брачное ложе. Но перепуганные бабка и тетка решили от греха подале отправить заневестившуюся питомицу к родителям. «Думаю, что если б тогда отдали меня за него, то я навсегда простилась бы с воинственными замыслами», – спустя много лет не без горечи писала много пережившая на своем веку Надежда Дурова…

Другие номера издания «Личности»

№ 28/2010
№ 26/2010
№ 25/2010
№ 24/2010
№ 23/2010
№ 22/2009