Личности 27/2010

Дмитрий Фиалков

ВОЛШЕБНАЯ ФЛЕЙТА БОГА

Когда заканчивается поэзия – начинается литература. Как сказал Иосиф Бродский, «искусство поэзии требует слов». Когда слова закончились, волшебная флейта превратилась в обычный охотничий рожок, поэт превратился в персонаж приключенческого романа. Но эхо флейты сильнее, чем охотничий сигнал…

Жан Кокто с присущей ему поэтической зоркостью описал роль, а точнее – миссию, выпавшую на долю Артюра Рембо в истории поэзии: «Рембо обрушился на интеллектуалов, словно раскат апрельской грозы. Его истинное чудо вовсе не в той бунтарской манере, что положила начало бесчисленным подражаниям. Он опрокидывал ораторское господство Виктора Гюго и Леконта де Лиля, и восхитительная новизна его была в том, что ради обретения своей магической силы, своего одиночества и своего обаяния слово отказывалось становиться на службу идее. Начиная с Рембо, поэзия перестает быть милой и превращается, как предрекал Вийон, в опасное оружие, достойное внушать страх и ненависть тем, кому прежде представлялась феей, сидящей на облаке, пусть даже грозовом, как это бывает у Гюго. Отныне поэт станет посредником. Он входит в контакт с шизофреником, живущим в каждом из нас, чего не стыдятся лишь дети, герои и поэты». Миссия оказалась выполнима. «Я – это другой», – писал Рембо другу Полю Демени в мае 1971 года, за несколько месяцев до встречи с Верленом. Но «другим» он был уже с самого рождения, с тех пор, как вдохнул пыль шарлевильских переулков. В конце 1852 года двадцатисемилетняя дочь фермера Витали Кюиф случайно познакомилась на Музыкальной площади с Фредериком Рембо, офицером стрелкового батальона, расквартированного неподалеку от Шарлевиля. Нелюдимая Витали, пережившая трудное детство, была польщена вниманием красавца-капитана, а Фредерик, уставший от скуки провинциального городка Рокруа, оказался приятно удивлен манерами незнакомки. Повинуясь возникшему чувству, они вскоре поженились. К сожалению, качества Витали, на первых порах показавшиеся капитану столь привлекательными, – хорошее воспитание, набожность, сильная воля и чувство долга, вблизи превратились в банальное упрямство и чистейшее фарисейство. Поэтому он не особенно огорчался, когда военная судьба отрывала его от семьи. Фредерика не было дома и 20 октября 1854 года, когда Витали произвела на свет Жана Николя Артюра; примерно в это время капитан Рембо рыл окопы возле стен Севастополя, и только счастливая случайность уберегла его от ядер главного артиллериста русской литературы Льва Николаевича Толстого.

Кроме Артюра, в семье было еще трое детей: сын Фредерик и две дочери, Изабель и Витали. Их родители в конце концов поняли, что брак оказался взаимной ошибкой, и в 1860 году расстались, чтобы не увидеться больше никогда; мать семейства активно распространяла версию о гибели капитана, полагая, что в глазах соседей лучше выглядеть несчастной вдовой, чем брошенной женой. Но, так или иначе, теперь она была вынуждена в одиночку заботиться о четверых детях, и главной ее идеей стало дать им образование. Осенью 1861 г. мадам Рембо записала Фредерика и Артюра в частную школу, несколькими годами ранее основанную Франсуа Себастьяном Росса, доктором наук Страсбургского университета. Судя по всему, Артюр был прилежным учеником: за несколько лет, проведенных в школе Росса, он регулярно получал грамоты и премии практически по всем предметам – по латыни и по французскому, по математике, истории и географии. Но в какой-то момент матери показалось, что школа (о ужас!) недостаточно внимания уделяет религиозному воспитанию, и братья были переведены в шарлевильский коллеж. Нужно сказать, что «теологическое» рвение мадам Рембо было совершенно излишним – ей (как и многим) было недоступно «внутренне устройство» ее сына. Предельно точно отношения будущего автора «Озарений» с Создателем описал Генри Миллер: «Когда в ранней юности Рембо выводил мелом на дверях храмов «Смерть Богу!», он был на самом деле ближе к Богу, чем те, кто вершит дела Церкви». В коллеже Артюр сблизился с юношей Эрнестом Делаэ. Пожалуй, это единственный человек, с которым Рембо удалось сохранить длительные дружеские отношения. Учителя сразу отметили неординарные способности нового ученика, но уже тогда им было ясно, что судьба ему уготована отнюдь не простая. Нравы «местных мещан» приводили Артюра в бессильную ярость, искать утешения можно было только в литературе, и он запоем читал почти все, что попадалось под руку, – от греческих и римских авторов до Виктора Гюго и романтиков. Когда до Шарлевиля докатилось эхо маленькой литературной революции, вызванной образованием группы «Парнас», круг чтения Рембо чуть расширился – он проглатывал все выпуски «Современного Парнаса», попадавшие в городские книжные лавки. Теофиль Готье, Леконт де Лиль, Эредиа, Банвиль, Сюлли-Прюдом, Бодлер, Дьеркс и Верлен стали для него вершинами современной поэзии. Впрочем, ненадолго...

Полную версию материала читайте в журнале Личности №27/2010

Другие номера издания «Личности»

№ 28/2010
№ 26/2010
№ 25/2010
№ 24/2010
№ 23/2010
№ 22/2009