Личности 30/2011

Виктория Миленко

АЛЕКСАНДР КУПРИН: «ВИДЕТЬ ВСЁ, ЗНАТЬ ВСЁ, УМЕТЬ ВСЁ, ПИСАТЬ ОБО ВСЁМ»

Его требования к себе, как писателю-реалисту, изобразителю нравов, буквально не имели границ. Оттого-то и произошло, что с жокеем он умел вести разговор, как жокей, с поваром – как повар, с матросом – как старый матрос… В том и заключалось его честолюбие: знать доподлинно, не из книг, не по слухам, те вещи и факты, о которых он говорит в своих книгах. 

 

                                                                                      Корней Чуковский                                                                                                                             

Началась эта история в «уездном городе N» – Наровчате, что в 150 верстах от Пензы. Старожилы, правда, рассказывали о былом могуществе этой земли, о том, что в далёкие времена был здесь центр улуса Золотой Орды Наручадь и что дошёл сюда в огне битв сам великий Тамерлан. Однако в конце XIX века жизнь в Наровчате текла неспешно и разнообразили её лишь частые, через два года на третий, пожары, благодаря которым городишко попал в фольклор: «Наровчат, Наровчат, одни колышки торчат…» В семье местного коллежского регистратора Ивана Ивановича Куприна и супруги его Любови Алексеевны, происходившей из обедневшего рода татарских князей Кулунчаковых, подрастали две дочери: Софья и Зина. По воскресеньям в Покровском соборе (единственном каменном здании в городке) Любовь Алексеевна истово крестилась, а наровчатцы судачили: «Сына у Господа вымаливает…» Да, вымаливала, и Господь материнские молитвы услышал. 26 августа (по старому стилю) 1870 года в семье появился крепкий и здоровый мальчик, которого назвали Сашей в честь Святого благоверного князя Александра Невского.

А через год случилось несчастье: Куприн-старший умер от холеры. Его вдова, «женщина железной воли и кипучей энергии», добилась определения дочерей в закрытые казенные учебные заведения, сама же вместе с сыном поселилась во Вдовьем доме на Кудринской площади в Москве. Саша в шестилетнем возрасте был определен в Александровское малолетнее сиротское училище (Разумовский сиротский пансион), затем – во 2-й Московский кадетский корпус. Мать, с одной стороны, была спокойна – чего еще желать? Мальчик одет, обут, сыт, воспитывается «на казённый кошт». С другой стороны, на душе кошки скребли: уж больно тонкий и впечатлительный её Саша, не сломала бы его казарма... Но мечты о военной карьере сына, «будущего Скобелева», тешили материнское сердце. Да, он станет таким, как Скобелев! С этой мыслью совершенно сжился и юный Куприн, поступив в 1888 году в престижное 3-е Александровское юнкерское училище. Его питомцы своей «alma mater» очень гордились. Они – лучшие, они – первые, они – военная элита страны! В каких радужных красках рисовали они себе свою блестящую будущность!

В октябре 1888 года произошло событие, ещё более укрепившее Куприна в его амбициях и надеждах. Юнкеров в составе всего московского гарнизона отправили встречать императора Александра III. В глазах этих мальчиков, едва не теряющих сознание от благоговейного восторга, государь был настоящим былинным богатырем. Какое величие, какая нечеловеческая мощь чувствуются в каждом его движении, в повороте головы! И нет высшего счастья, чем умереть за Царя и Отечество! Была у Саши ещё одна мечта, в которой он даже самому себе стеснялся признаться. Каждый раз, получая «отлично» за сочинение по литературе, он думал: что, если бы когда-нибудь написать… поэму или повесть? И хоть чуть-чуть приблизиться к этим небожителям-писателям, которые из ничего – бумаги и чернил – родят целые миры. Вот поприще ещё более увлекательное, чем военное! Попробовать разве? И в 1889 году он попробовал. За напечатанный в «Русском сатирическом листке» рассказ «Последний дебют» юнкер Куприн получил 9 рублей гонорара и двое суток карцера – публиковать свои произведения без разрешения руководства было запрещено. Но никакое дисциплинарное взыскание не могло отравить ликования Саши. К нему пришла слава: его знает всё училище! Он был опьянен запахом типографской краски и восторгом творчества. Его, его собственный рассказ увидел свет! Прошло пять лет.

Оказалось, без денег и связей военную карьеру сделать не так-то просто. В захолустном городишке Проскурове, где стоял 46-й Днепровский полк, подпоручик пехоты Александр Иванович Куприн томился четвёртый год. Всё надоело: муштра, сослуживцы, непролазная грязь и стада свиней на улицах, дикое пьянство по вечерам и похождения по местным «мессалинам». Ему уже двадцать четыре, а чего он достиг? Пишет мало – нет настроения. От тоски пристрастился к алкоголю, огрубел и отупел. А как же «генеральство»?.. И вот, следуя велению души, а также по причинам «личного свойства» (родственники девушки, на которой мечтал жениться Александр, требовали от него залога благополучного будущего) в августе 1893 года Куприн отправился в Петербург – сдавать вступительные экзамены в Академию Генерального штаба. И тут-то в его планы вмешалась своенравная Фортуна, неожиданно и решительно повернувшая своё колесо. Заехав по дороге в Киев, молодой офицер в ресторане во время потасовки сбросил хамоватого околоточного в Днепр. Живым и невредимым выбравшись на берег, тот составил рапорт «об утопии полицейского чина при исполнении служебных обязанностей». Не подозревавший о сгущавшихся над его буйной головой тучах молодой Куприн благополучно достиг столицы и успешно сдавал вступительные экзамены. А ведь на 60 мест было 1000 желающих их занять!

Другие номера издания «Личности»

№ 40/2011
№ 39/2011
№ 38/2011
№ 37/2011
№ 36/2011
№ 35/2011