Личности 30/2011

Татьяна Винниченко

УИЛЬЯМ СОМЕРСЕТ МОЭМ: ДЕЙСТВО, ИМЕНУЕМОЕ ЖИЗНЬЮ

Он был акушером в лондонских трущобах и агентом британской разведки. Лечился в туберкулезном санатории и путешествовал по островам Тихого океана. Респектабельно вступил в законный брак и скрывал от общества уголовно наказуемую любовь… «Быть только писателем – этого мне казалось мало, – признался Сомерсет Моэм. – В программе, которую я себе наметил, значилось, что я должен максимально участвовать в таинственном действе, именуемом жизнью»

Уильям Сомерсет Моэм появился на свет 25 января 1874 года в Париже, на территории Великобритании, а именно – в стенах британского посольства, где служил юрисконсультом его отец. Во Франции готовилось принятие закона, согласно которому каждый родившийся в этой стране автоматически получал французское гражданство и мог быть в случае войны призван в армию. Закон так и не приняли, но английские дипломаты успели оборудовать на втором этаже здания посольства небольшой роддом. Женился Роберт Ормонд Моэм в сорок лет на двадцатитрехлетней Эдит Мэри Снэлл, и в парижском свете эту пару называли «Красавица и Чудовище». В романе «Подводя итоги», не похожем ни на классическую автобиографию, ни на мемуары, их сын приводит многозначительный диалог: «“Вы такая красавица, столько мужчин вами увлекается, почему вы верны своему уродцу мужу?” – спросили ее как-то. – И моя мать ответила: “Он никогда не оскорбляет моих чувств”». Впрочем, о своих родителях писатель знал в основном по рассказам знакомых да по отрывочным детским воспоминаниям. Красавицамать много лет болела туберкулезом, врачи считали, что частые роды могут принести ей пользу, но после шестых по счету родов она умерла. Вилли, младшему из четырех ее выживших детей, было всего 8 лет. А через два года от рака скончался и отец. Сиротское детство Моэма прошло уже в Англии, в доме дяди, викария в городке Уитстебл, неподалеку от Кентербери. Мальчика отдали учиться в Королевскую школу, из стен которой вышли многие священники. Писатель вспоминал, как, проникнувшись окружавшим его религиозным духом, истово молился перед сном, прося у Бога избавить его от заикания – повода для постоянных насмешек одноклассников и даже учителей: заикаться он начал после переезда, тогда же, когда и говорить по-английски. Не помогло. С тех пор его отношение к религии стало более чем скептическим. Из-за наследственно слабых легких подростком Вилли провел несколько месяцев на юге Франции, после чего возвращаться в кентерберийскую школу показалось совсем уж невыносимо. Он уговорил дядю отпустить его в Германию: подучить язык и гуманитарные предметы, подготовиться к поступлению в Кембридж или Оксфорд. Деньги на образование у племянника имелись (тоже унаследованные), поэтому дядя не возражал. В Гейдельбергском университете Вилли впервые вкусил свободы, и ему понравилось. Поступать в закрытое британское учебное заведение и возвращаться в статус подневольного школяра восемнадцатилетний Уильям раздумал.

Поначалу он вообще не собирался учиться дальше, но полтора месяца, проведенные на бухгалтерской работе (по дядиной протекции) заставили его свое мнение изменить. В 1892 году Моэм поступил в медицинскую школу имени Св. Фомы в Лондоне. В те времена, как он ностальгически вздыхал в старости, самостоятельная студенческая жизнь была весьма недорогой: «Всего на четырнадцать фунтов в месяц мне удавалось не только вполне прилично жить, платить за учебу, покупать необходимые инструменты и одежду, но еще и развлекаться. А в трудную минуту всегда можно было за три фунта заложить микроскоп». Свободное время он тратил на чтение, театры и сочинительство, а учился постольку поскольку. Но с третьего курса началась амбулаторная работа в больнице, и стало интересно. В качестве преддипломной практики молодые медики принимали роды в предместьях Лондона, и Моэм ходил по вызовам в самые мрачные трущобы, где ютились уж вовсе деклассированные элементы. Туда опасалась заглядывать даже полиция, однако акушеру с черным докторским саквояжем ничего не грозило. Для получения диплома нужно было принять двадцать родов; он принял шестьдесят три. Позже знаменитый писатель будет утверждать: «Я не знаю лучшей школы для писателя, чем работа врача». Первый роман Сомерсета Моэма был полностью списан с натуры (всю свою писательскую жизнь он больше доверял наблюдательности, чем фантазии) и назывался «Лиза из Ламбета» – именно в этом районе Лондона был его врачебный участок. Книга была легко и быстро написана, сразу принята издательством, опубликована в 1897 году и распродана в рекордные сроки, после чего была переиздана. Рецензии в прессе оказались благосклонными: не так давно за реалистичное изображение жизни низов викторианской критикой был подвергнут остракизму Томас Харди, но теперь наступили менее чопорные времена. Благодарным читателем стал главный акушер больницы Св. Фомы – проникшись правдивым описанием их с автором общей профессии, он предложил Уильяму постоянную работу в больнице. Однако Моэм, впечатленный необычайной легкостью своего литературного дебюта, от места акушера отказался: его ждала писательская карьера! Правда, чек от издателя на сумму 20 фунтов «за все про все» (договор начинающий писатель по неопытности подписал грабительский) несколько охладил его радость, но с намеченного пути свернуть не заставил. В те времена, когда (как и теперь) даже весьма известные писатели должны были иметь и другой доход, дебютант Моэм решил заниматься только литературой и был тут весьма щепетилен. «Все знакомые женщины уверяют меня, что девственность – бесценное сокровище, – ответил он на предложение одной гаванской фирмы, производящей сигары, написать пять коротких рассказов по 200 слов каждый на тему сигарного дыма, – поэтому вы понимаете, я надеюсь, что даже в моем случае цена будет высока». И запросил сумму, исключившую дальнейшие переговоры.

Другие номера издания «Личности»

№ 40/2011
№ 39/2011
№ 38/2011
№ 37/2011
№ 36/2011
№ 35/2011