Личности 32/2011

Владимир Пузий

АФАНАСИЙ НИКИТИН: ВОЗВРАЩЕНИЕ, РАСТЯНУВШЕЕСЯ НА ВЕКА

Читать древние летописи обычному человеку скучно и непросто: имена и даты, мало о чем говорящие, давно отгремевшие бои, непонятные тревоги, прах и пыль – добыча Ее Величества Истории... Но бывают исключения из правил...

История этого долгого, растянувшегося на семь лет путешествия начиналась вполне обыденно. Обычные купцы собирались в обычную же поездку, опасную ровно насколько, насколько вообще было опасным занятие торговлей. А в конце пятнадцатого века на Руси и жить-то было небезопасно. Вся первая половина столетия прошла в смутах да войнах. В 1462 г. умер великий князь Василий ІІ Тёмный, и на престол взошёл Иван ІІІ. Двадцатидвухлетний княжич уже успел и повоевать, и жениться, и зачать сына. Московское княжество приобретало всё больший вес, однако и хлопот имело предостаточно. Врагами Ивана ІІІ были не только Литва с Ордой, но и местные удельные князья. Из году в год менялась расстановка сил, прежние соперники становились союзниками, а брат поднимал руку на брата... Среди друзей-врагов Москвы была и Тверь – старинный русский город, центр могущественного княжества, средоточие обширных торговых связей. Здесь чеканили свою монету, отсюда ездили торговать в Новгород, в Литву, в Крым... На дочери тверского князя Бориса Александровича был женат Иван ІІІ. Правда, к исходу шестидесятых годов отношения между Тверью и Москвой ухудшились. В апреле 1467-го умерла великая княгиня московская – и ходили упорные слухи, будто её отравили. Михаил Борисович, брат покойной, понимал, что у Ивана ІІІ теперь развязаны руки. По меткому выражению Карамзина, московский князь был не рад ви-деть «в осьмидесяти верстах от Москвы Российское особенное княжество, державу равного себе государя, по крайней мере, именем и правами». Однако враждебные чувства князей друг к другу (вернее, недруг к недругу) отнюдь не всегда разделяли их подданные. На Руси уже устали от бесконечных смут и заговоров, которые только ослабляли княжества. «Почему князья земли Русской не живут друг с другом как братья! Пусть устоится Русская земля, а то мало в ней справедливости». Это – слова Афанасия Никитина, написанные на тюркско-персидском языке; на него он переходил в тех местах рукописи, которые могли прийтись не по нраву его современникам. Но в далёком 1468 г. он, наверное, и не предполагал, что будет вести дневник на иностранном языке.

Он и к путешествию-то за три моря не готовился. Собирался «всего лишь» отправиться в закавказ- ское государство Ширван, ко двору ширваншаха. Но и путь от Твери до земель, ныне входящих в состав Азербайджана, был неблизкий. И, как мы уже говорили, – крайне небезопасный. Собственно, потому Никитин и его спутники-купцы не отправились туда сами, а примкнули к посольству. Это было обычным делом. Странствуя с послами, купеческий караван, во-первых, избавлялся от необ- ходимости платить пошлину на ввозимые товары, во-вторых, оказывался под защитой древнего обы- чая посольской неприкосновенности. Послам, впрочем, от такого соседства тоже была вполне конкретная выгода: очень часто купцы «подрабатывали» в качестве информаторов. Не привлекая к себе ненужного внимания, они свободно могли придти туда, куда лицам официальным разумнее было не наведываться. В 1468-м к ширваншаху должны были отправиться два посольства: одно – ширванское, уже возвращавшееся из Москвы, другое – ответное, от Ивана III. Афанасий рассчитывал присоединиться к московскому, которое возглавлял Василий Папин, однако когда тверичане прибыли в Нижний Новгород, выяснилось, что с москвичами они разминулись на две недели. В итоге пришлось дожидаться послов ширваншаха, и плыть уже двумя судами: посольским и купеческим. За Нижним Новгородом начинались чужие земли, владения Казанской орды. С нею русские княжества не раз воевали, и оставалось только надеяться, что Бог помилует и караван пройдёт незамеченным. В этой части своего дневника Афанасий Никитин предельно лаконичен: «Поплыл я с ними на Низ по Волге. Казань прошли без препятствий, не видали никого, и Орду, и Услан, и Сарай, и Береказан проплыли благопо- лучно. И вошли в Бузан-реку...» Но за этой лаконичностью кроется величайшее нервное напряжение, в котором путешественники спускались по Волге. И, к сожалению, их опасения оправдались. Каспий – на самом-то деле, конечно, озеро, но с древнейших времён его называли морем или, как Никитин, «дарьёй». На пути к Каспию лежала Астрахань, центр ещё одного ханства, отколовшегося от Большой Орды. Река Бузань позволяла обойти Астрахань и беспрепятственно выйти в Каспий. Видимо, посольство Василия Папина уже воспользовалось этим же путём, и местный прави- тель, султан Касим, учёл свою оплошность. Дозорные заранее ждали караван Хасан-бека. Ночью, когда проплывали мимо Астрахани, с берега донеслось: «Качьма!» («Стойте, не бегите!»). Вслед отправили погоню, настигли только недалеко от Волжского устья, на мели, – и осыпали стрелами...

 

Полную версию читайте в журнале Личности №32

Другие номера издания «Личности»

№ 40/2011
№ 39/2011
№ 38/2011
№ 37/2011
№ 36/2011
№ 35/2011