Личности 33/2011

Яна Дубинянская

УИЛЬЯМ ШЕКСПИР: ВЕСЬ МИР – ТЕАТР ч. 2 ЛИЦО ПОД МАСКОЙ

Шекспироведы-«антистратфордианцы» отказываются считать автором гениальных пьес заурядного актера из Стрэтфорда-на-Эйвоне, тем более что елизаветинская эпоха предоставляет немало блестящих кандидатур и подсказывает множество захватывающих версий. Они единодушно приводят убедительные аргументы против «классического» Шекспира, однако договориться между собой не могут, общее количество претендентов давно перевалило за полсотни, и вот уже более двух столетий яростно ломаются копья вокруг личности «Того, кто копьем потрясал»

В 1747 году священник по имени Джон Грин обнаружил завещание Уильяма Шекспира из Стрэт- форда-на-Эйвоне. С искреннего изумления этого человека и начался «шекспировский вопрос». Кроме всего прочего, оказалось, что среди имущества великого поэта и драматурга не было ни единой книги! В XVI-XVII веках в Англии не существовало публичных библиотек – так каким же образом актер, имевший за плечами максимум несколько классов грамматической школы, выучил французский и итальянский, историю и географию, юриспруденцию и риторику, музыку и военное дело, ботанику и античную мифологию? Откуда знал сюжеты более ранних английских и классических произведений (многие из последних при его жизни на английский не были переведены), на которых основано большинство его пьес? Как писал об иностранных реалиях, если никогда не покидал пределов Англии? Словарь Шекспира насчитывает около 20 тысяч слов – это очень много, даже если сравнивать с его образованными современниками – учеными и литераторами, и в несколько раз больше, чем запас слов среднего англичанина. В его пьесах использован огромный пласт цитат, литературных отсылок и парафразов: Монтень, Ронсар, Ариосто, Боккаччо, плюс античные авторы – Гомер, Плавт, Овидий, Сенека, Плутарх… Одна из сцен в «Генрихе V» полностью написана по-французски. Действие шекспировских пьес происходит в Италии и в Дании, в древней Греции и Египте, персонажи принадлежат к самым разным социальным и профессиональным сферам, а названий деревьев и трав шекспироведы насчитали целых 108! Правда, стратфордианцы считают его эрудицию школярской либо «нахватанной» по верхам, и уличают драматурга во множестве фактических ошибок и неувязок. К примеру, Шекспир запросто помещает монастырь в древних Афинах, морской берег – в Богемии, или вкладывает кельтскую легенду о фее Маб в уста итальянца Меркуцио.

Многие из классических цитат пришли в шекспировские пьесы прямиком из популярной в те времена школьной хрестоматии. Однако повод для удивления все же остается. Не сохранилось ни одной рукописи Шекспира. В распоряжении исследователей – лишь несколько его подписей на деловых бумагах, в том числе на завещании, и эти неразборчивые каракули дают антистратфордианцам повод даже усомниться в его грамотности. Тем более что жена и дочери стрэтфордского Уильяма Шекспира (Шакспера?) вообще подписывались условным значком. Сомнения внушают также известные изображения Шекспира. Памятник в стрэтфордской церкви Святой Троицы, якобы созданный на основе посмертной маски усопшего (круглолицый мужчина без признаков поэтической одухотворенности), разительно не похож на портрет из «Первого фолио». К тому же перо к руке скульптурного Шекспира приделали позже, а первоначально его ладонь лежала на каком-то мешке – символе совершенно иной почтенной деятельности. Большинство портретов давно разоблачены как подделки или изображения других людей, и даже самый достоверный, Флауэрский, с которого и делали гравюру (если не наоборот!) написан поверх другого произведения – известный прием фальсификаторов живописи. Графический портрет Уильяма Шекспира, помещенный в «Первом фолио», стал объектом пристального внимания антистратфордианцев, и разглядеть на нем удалось многое. В частности, явное сходство по композиции, ракурсу, освещению и даже чертам лица с известным портретом… Елизаветы І! Другие внимательные исследователи по ряду признаков заключают, что на гравюре изображен человек в маске, и это прямой намек на грандиозную мистификацию. В причастности к ней подозревают едва ли не всех заметных лиц елизаветинской эпохи – вплоть до самой королевы. Что характерно, практически все они принадлежали к одному кругу и были так или иначе знакомы между собой, а то и состояли в родстве – близком или дальнем, явном или не афишируемом. Литературно-театральная мистификация как нельзя лучше ложится в стилистику той эпохи, насквозь пронизанной заговорами и тайнами...

 

Полную версию читайте в журнале Личности №33

Другие номера издания «Личности»

№ 40/2011
№ 39/2011
№ 38/2011
№ 37/2011
№ 36/2011
№ 35/2011