Личности 34/2011

Ирина Карпинос

ИВАН ТУРГЕНЕВ: ДРАМА «ЛИШНЕГО» ЧЕЛОВЕКА

Он создал всколыхнувший общество новый русский роман, пленительные образы тургеневских девушек и стихи к бессмертному романсу «Утро туманное, утро седое…» – достаточно, чтобы увериться: жизнь не была прожита «бесцветно, бесплодно». Но как часто Иван Сергеевич чувствовал себя одиноким и лишним – и в собственной семье, и рядом с любимой женщиной, и даже в русской литературе!..

Варвара Лутовинова в Орловской губернии слыла одной из самых богатых девиц на выданье. После смерти дяди в 1813 она оказалась единственной наследницей огромного (несколько деревень в разных уездах и пять тысяч душ крепостных!) состояния. У засидевшейся по тем временам невесты сразу появилось множество претендентов на руку и сердце. По словам одного из корреспондентов поэта-гусара Дениса Давыдова, «Варвара Петровна обладала очень некрасивою наружностию». «Страх Божий», – отмечал другой его приятель.  Но богатая наследница была наделена недюжинным умом, бешеным темпераментом, завидной целеустремленностью, – и атака на 22-летнего поручика Сергея Николаевича Тургенева, моложе ее  на шесть лет, завершилась полной его капитуляцией: девица Лутовинова стала женой красавца гусара. Венчание и свадебный пир состоялись в имении невесты 14 января 1816 года. Их первенец – Николай, родился в том же году; через два года Варвара Петровна записала в дневнике: «1818 года, 28 октября, в понедельник, родился сын Иван, ростом 12 вершков, в Орле в своем доме в 12 часов утра», а третий сын, Сергей, появился на свет еще три года спустя. Вскоре семейство отправилось в продолжительный заграничный вояж. По воспоминаниям отставного полковника Тургенева, «причина поездки была самая что ни есть благородная – образование выросшей в степной глуши супруги». Между тем супруга была образована много больше своих сверстниц и современниц, уездных барышень: хорошо знала на только русскую, но и французскую литературу, и имела хороший вкус: предпочтение среди русских поэтов она отдавала А.С. Пушкину. После возвращения из-за границы жизнь в Орле и Спасском показалась Тургеневым скучноватой, и в 1827 году они решили перебраться в Москву. Уже в зрелые лета Иван Сергеевич вспоминал о контрасте между почти «дворцовой» обстановкой дома у Самотеки и «дворовым» отношением к детям, пребывавшим в постоянном страхе материнского гнева и жестоких наказаний. И хотя отпрысков своих за малейшую провинность Варвара Петровна не гнушалась пороть собственноручно, в устройстве хозяйства она пыталась подражать венценосным особам: скажем, дворецкий звался «министром двора», а лакей, подающий письма и газеты, – «министром почты».

Каждый из трех сыновей тоже имел свои владения, правда, воображаемые: «У нас существовала, как сейчас помню, игра, – рассказывал позднее Тургенев. – Был целый архипелаг островов. Я даже помню имена. У каждого из нас было по острову. Я был королем на одном из них, другой брат – великим герцогом и пр. Острова вели между собою войны. Происходили битвы, одерживались победы...» В Москве Иван и Николай обучались сначала в частных пансионах, позже – у приглашенных на дом гувернеров. В 1833 году Иван поступил на словесное отделение Московского университета, а через год вместе с отцом отправился в Петербург, где был зачислен в столичный университет, на филологическое отделение философского факультета. 30 октября 1834 года Сергей Николаевич умер от неудачного лечения «каменной» болезни, которой страдал много лет. Впрочем, у Варвары Петровны была своя версия смерти мужа. Переезду в Петербург предшествовала драматическая история, коснувшаяся всего семейства. В 1833 году соседкой по подмосковной даче Тургеневых оказалась княжна Екатерина Львовна Шаховская, 19-летняя красавица-поэтесса. Иван влюбился в нее со всем пылом первого романтического чувства. Однако чары княжны Шаховской подействовали не только на сына, но и на отца, – и Екатерина отдала предпочтение Сергею Николаевичу. Она, презрев осужде- ние общества, стала любовницей отставного полковника и главы семейства. Варвара Петровна устраивала любимому мужу отчаянные сцены, но изменить ничего не могла – на его стороне, как говорится, «была сила равнодушия». Тогда оскорбленная супруга в отместку сошлась с молодым домашним врачом, Андреем Евстафиевичем Берсом, забеременела от него и под предлогом срочного лечения уехала за границу в сопровождении будущего отца своего ребенка. В Италии Варвару Петровну настигла весть о кончине мужа, но на родину овдовевшая Тургенева не спешила. Только через несколько месяцев, похорошевшая и помолодевшая, она вернулась в Спасское, где представила домочадцам четырехмесячную дочь Вареньку как свою воспитанницу. Однако ни собственная неверность, ни рождение внебрачного ребенка ничего не изменили в чувствах Варвары Петровны – она продолжала терзаться ревностью и люто ненавидеть соперницу, когда той уже и на свете не было. «Да будет проклята память о ней!.. Да не будет никогда произнесено при мне это проклятое имя...»  Всю оставшуюся жизнь вдова Тургенева утверждала, что Сергей Николаевич лишился рассудка из-за мук совести и покончил с собой. Надгробия на Смоленском кладбище, где муж был похоронен, Варвара Петровна так и не поставила. «Отцу в могиле ничего не надо, – писала она сыну Ивану 8 лет спустя. – Даже памятник не делаю для того, чтобы заодно хлопоты и убытки». Позднее могила затерялась. Екатерина Шаховская своего возлюбленного пережила менее чем на два года.

 

Полную версию читайте в журнале Личности №34

Другие номера издания «Личности»

№ 40/2011
№ 39/2011
№ 38/2011
№ 37/2011
№ 36/2011
№ 35/2011