Личности 34/2011

Владимир Пузий

ЖИЛЬ ДЕ РЭ: СИНЯЯ БОРОДА, НЕ СНОСИВШИЙ ГОЛОВЫ

Представьте себе воина без страха и упрека – молодого, знатного и неустрашимого, вознесшегося к вершинам славы в возрасте двадцати четырех лет. Маршала Франции, героя нескольких битв, соратника Жанны д’Арк. А теперь вообразите одержимого изувера, который предавался извращениям и писал колдовские заклятия кровью младенцев... Совершал чудовищные преступления – и оставался безнаказанным в течение семи лет. И того, и другого звали Жиль де Рэ. Но который из двух был настоящим, а который – лишь фикцией, плодом фантазии современников и потомков?..

В этой запутанной истории слишком много загадок и несуразиц. Очевидно лишь одно: тот, кто счита- ется прообразом Синей Бороды, никогда таковым не являлся. Сюжет о коварном убийце (иногда вдобавок – колдуне) существовал задолго до рождения Жиля де Рэ, и не только в Бретани. Но все-таки, с чего начать распутывать этот клубок «сюжетов» – политических, героических, криминальных? Пожалуй, с Бертрана дю Геклена. Этот коннетабль Франции был одним из выдающихся полководцев, образцом рыцарской доблести. Современники ставили его в один ряд с героями древности – Гектором, Александром Македонским, Юлием Цезарем, королем Артуром и Карлом Великим. В хронике А. Монстреле именно Бертрана дю Геклена автор называет «самым доблестным, мудрым, лучше всех подходящим на должность коннетабля Франции и наделенным прекрасными способностями», а также – «в высшей степени доблестным шевалье». Других современников Монстреле одаривал менее звучными эпитетами... за исключением Жиля де Рэ, которого (уже после процесса и казни) все равно именовал «в высшей степени достойным шевалье». Параллели между  де Рэ и дю Гекленом проводились и при жизни первого, что не удивительно: Жиль был внучатым племянником героического коннетабля. Но увязать с дю Гекленом пытались еще одного знаменитого полководца, современницу и соратника Жиля де Рэ – Жанну д’Арк. Вообще судьбы Жиля и Жанны переплетены намного теснее, нежели может показаться на первый взгляд. Скажем, до поездки в Блуа и Орлеан Жанна около месяца провела в Пуатье и Туре и там часто общалась с представителями рода Лавалей, к которому принадлежал и де Рэ. Именно с ведома и дозволения Анны де Лаваль, вдовы дю Геклена, из церкви Сен-Катрин-де-Фьербуа Жанне привезли меч, якобы принадлежавший легендарному коннетаблю. То, что плечом к плечу рядом с Жанной сражался внучатый племянник дю Геклена, «работало» на ту же легенду. Однако кем в данном случае был барон де Рэ? Неужели просто везунчиком, удачно оказавшимся в нужном месте в нужное время? В какомто смысле он действительно был баловнем судьбы. Ведь именно Жиль де Рэ оказался потомком двух семей: по матери – Краонов, по отцу – Лава- лей. Ни те ни другие к роду де Рэ отношения не имели.

Последняя его представительница, Жанна Мудрая, намеревалась усыновить Ги II де Лаваля, пле- мянника дю Геклена, но позднее не пожелала сделать его своим наследником: ее выбор пал на Катрин де Машкуль, вдову Пьера де Краона. С течением времени, однако, Ги де Лаваль женился на внучке Катрин де Машкуль и после длительной тяжбы добился, чтобы супруга передала ему все права на наследство де Рэ, право носить имя и герб этой знатной фамилии. Сын Ги де Лаваля стал одним из богатейших юношей Франции, владения Жиля де Рэ превосходили владения самого герцога Бретонского Жана V, а его годовой доход в десять раз превышал доход герцога! В этом отношении родившийся в конце 1404 года младенец действительно был везунчиком... но, возможно, именно по тем же причинам судьба его была предрешена. Крайне опасно в чем-либо превосходить сильных мира сего. В 1415 году Жиль и его младший брат Рене остались сиротами; заботу о внуках взял на себя дед де Рэ по материнской линии, Жан де Краон. Пожалуй, во многом именно дед повлиял на дальнейшую судьбу Жиля – на- чиная с выбора невесты и заканчивая тем, что юношу пристроили ко двору. Вообще-то де Рэ  был обручен трижды. Первой невестой была Жанна Пейнель, богатая наследница из Нормандии, свадьбу с которой по решению парижского парламента отложили до тех пор, пока девочка не достигнет совершеннолетия. Через два года Жиль обручился с Беатрисой де Роан – племянницей самого герцога Бретонского!  Очевидно, как и в случае с первым обручением, речь преимущественно шла о взаимовыгодном соединении земель и доходов. Однако как первая, так и вторая помолвка закончились ничем, и сейчас уже трудно выяснить, почему именно. Так или иначе, а пару месяцев спустя герцог Бретонский попал в засаду, устроенную его врагами из рода Пентьевров. Жана V отправили в темницу, супруга его созвала в Нанте Генеральные штаты и обратилась к вассалам мужа за помощью. Среди откликнувшихся были и де Краон с внуком, хотя до тех пор они всегда держали сторону Пентьевров. Герцог Бретонский не раз еще возникнет в истории Жиля де Рэ. Его пленение было лишь звеном в долгой цепи причин и следствий, начавшихся давным-давно и связан- ных не только с враждой между отдельными семьями, но и с политической обстановкой во Франции того времени. Затянувшееся противостояние с Англией как раз вышло на новый виток: Карл VI не признал дофина и сделал своим наследником Генриха V, короля Англии. Договор скрепили представители Генеральных штатов и Парижского университета. Для Бретани при такой расстановке сил самым разумным было не ввязываться в конфликт. И если сначала бретонские войска открыто поддерживали французов, то начиная с 1427 года Жан V придерживался нейтралитета, что, в общем-то, было на руку англичанам. В итоге герцог вошел в историю как человек коварный, не раз обманувший доверие своих союзников, пытавшийся угодить и тем и другим, но в то же время сохранивший Бретань от разорения.

 

Полную версию читайте в журнале Личности №34

Полную версию материала читайте в журнале Личности №34/2011

Другие номера издания «Личности»

№ 40/2011
№ 39/2011
№ 38/2011
№ 37/2011
№ 36/2011
№ 35/2011