Личности 34/2011

Марина Ливанова

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ: ЗЕМНАЯ ЖИЗНЬ

Это о нем: «поэт в России больше, чем поэт», вот только вместо России, конечно, следует подставить другую страну. Данте Алигьери, который заседал во флорентийском правительстве, ездил с посольствами, давал из изгнания военные советы императору и отчитывал, как мальчишек, кардиналов в Ватикане, – мог бы, наверное, всего этого и не делать, поскольку бессмертие ему все равно принесла любовь. Говорят, он был бы великим поэтом, даже если бы не написал «Божественной комедии». Но ведь Данте ее написал! – и не в последнюю очередь потому, что масштаб его вулканической личности не укладывался целиком в поэтические строки

Первым биографом Данте Алигьери стал человек слишком сомнительной литературной репутации, чтобы ему было можно слепо доверять, – не кто иной, как знаменитый озорник и насмешник Джованни Боккаччо. Его Данте, о котором судачили за глаза веронские кумушки («Смотри-ка, ведь это тот самый, который спускается в ад и выходит оттуда, когда захочет, и здесь, на земле, рассказывает про тех, кого там видел!» – «Должно быть, ты говоришь правду. Как закурчавились у него волосы, как он загорел от адского жара и почернел от копоти!»), чересчур диссонировал с высоким и чеканным стихом «Божественной комедии» и категорически «выпадал из образа». Серьезные ученые скрупулезно вписывают личность Данте Алигьери в хитросплетения его эпохи, тщательно стараясь отделить историческую действительность от мифа. И приходят в изумление, когда одно с легкостью оборачивается другим. Начать с того, что дату его рождения приходится весьма приблизительно вычислять… по гороскопу: Данте был рожден под знаком Близнецов, а значит, в конце мая – июне 1265 года. Зато известна точная дата крещения: 26 марта 1266 года, сын флорентийского дворянина Алагиеро, потомка крестоносца Каччагвида, и его жены Беллы, дочери Дуранте дельи Абати, получил христианское имя в честь деда со стороны матери. Увы, лишив возможности позубоскалить русскоязычных школяров, в историю всемирной литературы он вошел под сокращенным именем Дан- те. Там, где обычно в биографиях великих размещают сведения о школьных годах, учителях, ро- дительском влиянии и прочем мировоззренческом базисе, в жизни Данте Алигьери красуется обшир- ное белое пятно. Единственный учитель, о котором вспоминает сам поэт (встретив его не где-нибудь, а в «Аду»!), Брунетто Латини, – скорее старший друг, чем учитель в строгом понимании слова, и в любом случае их знакомство относится уже к юношеским годам. Но именно в раннем отрочестве с будущим поэтом произошло то самое главное в его жизни событие, которое так и тянет объявить красивой, но недостоверной легендой. Однако беспристрастные исследования историков подтверждают: это случилось на самом деле. А ведь в течение многих веков бытовало мнение, будто эту историю если не сочинил с начала до конца, то уж точно творчески развил непревзойденный рассказчик Боккаччо: «Фолько Портинари, человек очень почтенный между своими согражданами, собрал однажды соседей на праздник в день первого мая в своем доме. (…)

Среди детей находилась дочь названного Фолько, имя которой было Биче (хотя сам Данте всегда называл ее полным именем: Беатриче), девочка лет восьми, по-детски очень миловидная и граци- озная, привлекательная и приятная в обращении, более серьезная и скромная в поступках и словах, чем можно было требовать в ее годы. (…) Данте, хотя и ребенок, с таким глубоким чувством принял в сердце ее чудный образ, что он с этого дня так и остался там запечатленным до конца его жизни». «Она явилась мне в начале своего девятого года, а я увидел ее на исходе моего девятого, – куда лаконичнее писал сам Данте в первом своем серьезном произведении, сборнике «Новая жизнь»; кстати, обратим внимание на эти две девятки. – Она была одета в благороднейший цвет, скромный и достойный, алый, опоясана и украшена, как приличествовало ее нежнейшему возрасту...» Мальчик, запомнивший на всю жизнь, как девочка была одета! – ну разумеется, это нечто из области легенды. Тем более что никаких фамилий поэт не называл, и ничто не мешало исследователям считать его Беатриче метафорой в чистом виде. Через девять лет после знакомства (многие биографы округляют, и совершенно зря) Данте встретил Беатриче снова, и на этот раз она была в белом. Более того, она улыбнулась ему и ответила на поклон! В ту ночь восемнадцатилетний Данте видел сон, записать который было невозможно иначе, нежели в форме сонета. Так в Италии появился великий поэт с его великой любовью. В белом Беатриче была не случайно – ничего случайного в дантовской поэзии нет в принципе. Белое носил и сам Данте, этот цвет в одежде отличал творческую молодежь Флоренции 80-х годов XIII века, сформировавшую поэтическое движение «Белая дружина», с Амором, то есть Любовью во главе. Скорей всего, Данте относительно Беатриче никаких определенных планов не строил (любовь была слишком возвышенной). Он был счастлив и так. Поэт скорбел вместе с ней о ее умершей подруге. Смущался едва ли не до обморока, случайно встретив любимую среди гостей на чьей-то свадьбе. Впадал в отчаяние, когда Беатриче, обидевшись, не ответила на его приветствие (но, прямо скажем, Данте дал ей повод, сделав вид в церкви, будто строит глазки другой даме). Поразительно, насколько бедна событиями в обыденном смысле одна из самых знаменитых в мире историй любви. Конечно, Данте все-таки выдумал ее, свою Беатриче. Выдумал настолько хорошо, что реальность уступила вымыслу, не в состоянии ни соперничать, ни диссонировать с ним. А потом Беатриче умерла. Совсем молодой, не дожив и до двадцати пяти. Но для убитого горем Данте, который повел со дня зарождения своей любви отсчет «La Vita Nuova», Новой Жизни, все еще только начиналось.

 

Полную версию читайте в журнале Личности №34

Другие номера издания «Личности»

№ 40/2011
№ 39/2011
№ 38/2011
№ 37/2011
№ 36/2011
№ 35/2011