Личности 38/2011

Яна Дубинянская

ДЖАННИ ВЕРСАЧЕ: УСПЕХ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ

Когда в 1987 году на гастроли в Ленинград приехал балет Мориса Бежара, в Мариинском театре не знали, как правильно указать в театральной программке имя художника по костюмам: Gianni Versace – это как же будет по-русски?.. Остановились на самом вероятном варианте: Джанни Версасе. А по другую сторону «железного занавеса» это имя уже давно гремело – в конце 80 х у Версаче одевались миллионерши и кинозвезды, его манекенщицы, в свою очередь, становились «звездами» и миллионершами, его бутики по всему миру приносили колоссальные доходы, а его лейбл в виде головы горгоны Медузы был символом принадлежности к некой высшей касте. Теперь-то в курсе и мы

Если рассказ о любой незаурядной личности начинают, естественно, с семьи, то в случае с итальянцем это понятие непременно обрастает дополнительными смыслами. Версаче – это прежде всего именно «семья», мафия, империя высокой моды. Семья, в которой Джанни был одновременно и ее центром, и гордостью, и отщепенцем. Итальянская семья. В провинциальном городке Реджио ди Калабрия Антонио Версаче держал скобяную лавку, его жена Франческа шила на заказ, а детей у них было трое: сыновья Санто и Джанни и младшая дочь Донателла. Когда об этой семье услышит весь мир, журналисты в поисках эксклюзивной информации обратятся к тем, кто «стоял у истоков», – соседям. И узнают, что Франческа Версаче и внимания не обращала на своего младшего сына, мальчика странного, с непонятными интересами и подозрительными склонностями. Более того – едва ли не стыдилась его, отдавая явное предпочтение старшему, «нормальному» и способному, надежде семьи. Впрочем, в чем-то подобном признавался и сам Джанни Версаче: «Я не был материнским любимцем. Скорее подушечкой, в которую она частенько втыкала иголки-упреки. Санто был всегда прав, я – виноват всегда и во всем. И только когда я повзрослел и стал известным модельером, мать неожиданно открыла меня для себя... Не знаю, может быть, в этом и есть смысл моей жизни и моего творчества – добиться ее внимания!» Родился он 2 декабря 1946 года. И боролся за материнское внимание с самых юных лет: Джанни практически вырос в швейной мастерской, где сначала просто путался у мамы под ногами, а когда подрос, стал работать у нее на подхвате: подобрать пуговицы или нитки под цвет ткани и тому подобное. Франческа Версаче, по его воспоминаниям, была отличной портнихой, и у нее Джанни подсмотрел прием, которым будет пользоваться всю жизнь: работать непосредственно с тканью и телом, используя эскизы и выкройки разве что вспомогательно, как «шпаргалки». Мать оборачивала клиентку в черный бархат, искусно подгоняя платье по фигуре, Джанни смотрел. Мать вела его в мастерскую мимо местного публичного дома и, заботясь о нравственности сына, приказывала ему отвернуться – но Джанни, естественно, все равно подглядывал. Позже он скажет в интервью, что именно калабрийские проститутки всегда вдохновляли его.

Даже еще рискованнее: «Армани (главный на то время конкурент Версаче) одевает порядочных людей, а я одеваю шлюх». И ничего – никто из высокопоставленных клиенток не обидится. Еще школьником Джанни сшил платье для младшей сестрички. А учитель, по легенде, вызывал его мать, заподозрив у девятилетнего мальчишки задатки сексуального маньяка: тот рисовал Софи Лорен и Джину Лоллобриджиду в соблазнительных вечерних нарядах. Видимо, получалось похоже, хотя художник высокой моды Джанни Версаче по-настоящему в рисовании так и не преуспел. После школы Джанни поступил было учиться на архитектора, но вскоре вернулся домой. Брат Санто получал экономическое образование в университете в Мессине, и семье, по большому счету, уже было кем гордиться. А Джанни снова помогал матери в ее ателье – ему нравилось это делать. «Невероятно, как один телефонный звонок, один визит могут изменить жизнь», – вспоминал знаменитый кутюрье. Позвонил ему, портному из Реджио ди Калабрия, миланский бизнесмен Энцо Никозия, владелец Дома моды Florentine Flowers. Он срочно искал дизайнера одежды, чтобы создать коллекцию для нового сезона. Никозия предоставлял всю материальную базу, выход на рынок и самое главное: раскрутку имени молодого модельера как нового бренда. Взамен от Версаче требовалось переехать в Милан, с тем чтобы работать, работать, работать... Что он незамедлительно и сделал, прекрасно понимая, что «звездными» шансами разбрасываться не стоит. Шел 1972 год. Джанни Версаче исполнилось двадцать пять, и кое-какое имя у него уже имелось: удача удачей, но судьбоносный звонок надо заслужить. Конечно, в материнском ателье Джанни не мог развернуться в полной мере, однако свои первые оригинальные, чересчур смелые для провинциальной Калабрии модели он начал создавать уже там. Кроме того, сознавая, что в мире моды, как и в любой богемной среде, многое держится на личных связях и «мелькании» на публике, молодой Версаче начал посещать крупнейшие модные показы в европейских столицах. Отслеживал новые тенденции от-кутюр и прет-а-порте в Риме, Париже и Лондоне, заводил полезные знакомства, а затем возвращался домой – и снова работал, придумывал, экспериментировал. Должно же ему было в конце концов повезти! Переезд в Милан вывел калабрийского портного Версаче на принципиально новый уровень. Его первая коллекция для Florentine Flowers была раскуплена практически мгновенно. Однако штатным сотрудником Энцо Никозия Версаче не стал – предпочел остаться свободным художником, «странствующим кутюрье», чья известность росла, а клиентура становилась все солиднее. Появились и знаменитости. Одной из первых у Версаче заказала платье красавица Рафаэлла Метачена, «Мисс Италия-66». Через двадцать с лишним лет этот наряд будет представлен на ретроспективной персональной выставке в берлинском Музее художественных промыслов, для которой ранние модели Версаче будут разыскивать по всей Европе.

Полную версию материала читайте в журнале Личности №38/2011

Другие номера издания «Личности»

№ 40/2011
№ 39/2011
№ 37/2011
№ 36/2011
№ 35/2011
№ 34/2011