Личности 39/2011

Владимир Пузий

ИСААК НЬЮТОН: CОБИРАТЕЛЬ ПЛОДОВ С ДРЕВА ПОЗНАНИЯ

«Несомненно, что разум кажется нам слабым, когда мы думаем о стоящих перед ним задачах; особенно слабым он кажется, когда мы противопоставляем его безумству и страстям человечества, которые, надо признать, почти полностью руководят судьбами человеческими как в малом, так и в большом. Но творения интеллекта переживают шумную суету поколений и на протяжении веков озаряют мир светом и теплом», – так начал Альберт Эйнштейн статью об Исааке Ньютоне. И закончил ее словами: «Мы чтим его как одного из тех, кому современная духовная жизнь обязана своим началом»

Этот мальчик вообще не должен был выжить. Не имел ни малейшего шанса. Две крестьянки, которых послали в соседнюю деревушку к знахарке за помощью, по дороге присели и долго чесали языки: а чего спешить, ведь дитя наверняка умрет, прежде чем они вернутся. А сама знахарка не пожелала и взглянуть на него. Ребенок был мал тельцем, большеголов и едва дышал. Он явился на свет 25 декабря 1642 года, а окрестили его уже через неделю – чтобы не умер некрещеным. Соорудили особый толстый воротник, чтобы поддерживать слишком большую и тяжелую голову. И решили: раз уж родился на Рождество, значит, есть в мальчишке что-то особенное. Когда Исаак немного подрос, он и сам уверовал в свой особый жребий. Во что и кого еще оставалось верить? Отец умер за пару месяцев до его появления на свет, мать вскоре вышла замуж за псаломщика Барнабу Смита и переехала в Северный Уитэм. Вроде бы и недалеко от родного Вулсторпа, но для трехлетнего ребенка расставание с матерью означало потерю опоры и горькое одиночество. Имя «Исаак» происходит от древнееврейского «засмеялся», но никто из друзей детства не назвал бы Ньютона веселым. Впрочем, и друзей-то у него не было. До одиннадцати лет он жил у бабушки Марджери Эйскоу – на ферме, расположенной несколько на отшибе. Играть с детьми простолюдинов ему запрещали. Дети родственников Эйскоу и Ньютонов сами не желали с ним водиться. В играх, где требовалось думать, Исаак соображал намного быстрее прочих, а шумные забавы и беготню не любил. Он всегда остро чувствовал свою отчужденность, особенность. Поэтому, наверное, и привык к одиночеству с детства, не тяготился им (или, по крайней мере, не давал окружающим понять, что тяготится). Он верил, что их род связан с неким баронетом, воображал – как воображают многие дети, – будто происходит от рыцарей или, возможно, даже королей. Отчим был непреодолимой преградой между ним и матерью, и Исаак ненавидел его. Как-то раз записал в своей тетради, куда аккуратно вносил все свои прегрешения: «Я угрожал отцу и матери, Смитам, спалить их, а равно и дом, где они проживают». Впрочем, вскоре ненависть к Барнабе Смиту сошла на нет – тот умер. Возможно, в этом маленький Ньютон тоже увидел перст Провидения, хотя причина была вполне банальной: старику было под семьдесят.

После смерти отчима Исаак впервые попал в его дом и был поражен несметным по тогдашним временам количеством книг. Вне всяких сомнений, библиотека покойного Смита оказала на Ньютона огромное влияние. Там он впервые увидел труды отцов Церкви, работы по теологии... Особенно же его привлекла тетрадь, в которую Смит выписывал цитаты из Блаженного Августина, Плиния, Иеронима, Евсебия. Ньютон и сам позднее займется созданием этакой «книги цитат». А пока что его ждал очередной из многочисленных в его жизни «исходов»: предстояло расстаться не только с матерью, но и с родными местами. Отучившись положенный срок в деревенских школах, Ньютон был послан постигать науки в школу городка Грэнтэм. «Школа» – конечно, громко сказано. Это была комната, в центре которой на возвышении сидел наставник учеников помладше, у стены – учитель старших мальчиков. Именно в Грэнтеме Ньютон освоил латинский язык – обязательный, универсальный язык ученых того времени. От аптекаря Кларка, в доме которого Исаак жил, Ньютон перенял интерес к химии и алхимии. Именно тогда в тетрадке будущего светила науки появились первые рецепты, выписанные из аптекарских книг. На стенах мансарды, которую выделил ему Кларк, Ньютон рисовал круги и треугольники, корабли, птиц, портреты Джона Донна и Карла I. В доме, кстати, было полно детей, но Исаак дичился мальчишек, предпочитал оставаться дома или играть с девочками, – среди столиков, чашечек, домиков, которые сам же для них делал. И все же Ньютон отнюдь не был этаким пай-мальчиком. Ему случалось и украсть со стола вишни, а потом врать, будто не делал этого, и до крови избить на церковном дворе мальчишку-обидчика... Потом он, как уже повелось, скрупулезно вносил все свои провинности в тетрадь и, несомненно, раскаивался в них. Кстати, отчасти именно благодаря избитому им мальчишке юный Ньютон приохотился к учению. Прежде успехи у него были посредственные, а здесь вдруг Исаак решил доказать себе и другим, что он лучше «этого вот». И неожиданно для самого себя обогнал по успеваемости не только обидчика, но и всех остальных в классе! Подобные истории, конечно же, не уникальны: миллионы мальчишек дерутся с одноклассниками, воруют лакомства, из соперничества начинают учиться лучше, – но не все в итоге становятся великими учеными и мыслителями. Пытливость ума, логические заключения, совершаемые настолько стремительно, что те выглядели интуитивными, – все это было у Ньютона еще в детстве, но необычайно развилось именно в школьные годы. В год смерти Кромвеля, в августе 1658-го, через Грэнтем пронесся ураганный вихрь. Мальчишки играли в чехарду, и Ньютон, «хотя обыкновенно и не славился особым проворством в этом занятии, пронаблюдал за порывами бури и сумел столь удачно обратить их себе на пользу, что, ко всеобщему удивлению, обскакал всех прочих». Об этом он забудет – и вспомнит лишь лет через семьдесят, на смертном одре...

Другие номера издания «Личности»

№ 40/2011
№ 38/2011
№ 37/2011
№ 36/2011
№ 35/2011
№ 34/2011