Личности 43/2012

Яна Дубинянская

ХАРИЗМА МАДАМ КОЛЛОНТАЙ

Эта женщина жила и состоялась в эпоху, когда вокруг менялось все, сама с готовностью отдаваясь и способствуя этим глобальным переменам. Разумеется, она стала легендой – которая, в свою очередь, подверглась с годами не менее разительным изменениям. От «товарища Коллонтай» – соратницы Ленина, заслуженной большевички и посла Советского Союза, такой элегантной и неприступной в глухом, под горло, бархатном платье, не осталось ничего. Взамен появилась необузданная «валькирия революции» и «пропагандистка промискуитета», возведенного ею же в забавную и циничную «теорию стакана воды». На самом деле Александра Коллонтай никогда не агитировала за «стакан воды». Всю жизнь она была – за любовь

«Иногда по ночам мне снится мой любимый Питер, снятся мои первые балы, – писала в дневнике уже немолодая Александра Коллонтай. – Вот я вхожу в сверкающий огнями зал, меня радостно приветствуют со всех сторон: «Шура, Шурочка Домонтович приехала!» Гремит мазурка, и я уже несусь по паркету с первым подхватившим меня кавалером». Записи дважды (в первый раз все-таки вернули) изымались у нее спецслужбами, были засекречены в архивах и опубликованы только в конце 80-х, на волне перестройки. Далеко не все там было столь же невинно, как воспоминания о первых петербургских балах. Хотя в те годы, когда она писала это, и балы выглядели явным и небезопасным анахронизмом, не говоря уж о дворянском происхождении, которого Александра Михайловна не скрывала никогда. Ее отец, Михаил Домонтович (Домонтовичи вели свой род от средневековых псковских князей) был генералом и героем русско-турецкой войны 1877-78 годов. Мать, Александра Масалина-Мравинская, родилась в Финляндии. Коллонтай всегда подчеркивала, что ее дед по материнской линии вышел из крестьян. Однако в 70-е годы он был уже крупным лесоторговцем, хозяином имения Кууза под Выборгом, где в честь рождения внучки Шурочки была посажена дубовая аллея. Произошло радостное событие 19 марта (1 апреля) 1872 года в Санкт-Петербурге. Ее родители поженились по большой любви, скандальной с точки зрения общества: у матери был муж и дети от первого брака, и развода она добилась с огромным трудом – законодательство Российской империи практически не давало женщине такой возможности. Шура Домонтович получила дома блестящее гуманитарное образование, знала несколько языков, экстерном окончила гимназию (мужскую!) и в шестнадцать лет сдала экзамен на аттестат зрелости. Училась рисованию в Школе поощрения художеств, посещала лекции по истории и литературе. Юная Шурочка не выглядит на фотографиях ослепительной красавицей, и тем не менее все окружающие считали ее таковой: без сомнения, у нее была яркая харизма. Из-за этой девушки застрелился сын генерала Михаила Драгомирова, Иван. Обычно пишут о жестокой барышне, осмеявшей чувства юноши, но в действительности все было несколько иначе. «Трогательную историю рассказал мне сегодня Драгомиров, – писал его друг, художник Илья Репин (буквально все в то время были знакомы между собой!). – Сын его, 18 ти лет, застрелился в прошлом году.

Он был влюблен в такую же молодую девицу: и они выдумали исповедываться в грехах друг перед другом. Он нашел себя таким грешником, не достойным ее, что убил себя». Очевидно, она много думала о любви, в том числе супружеской, и судила о ней с беспощадным юношеским максимализмом. «Сестры спят в одной комнате с мужьями, а папа с мамой в одной постели, – писала в дневнике Шура. – Мучительно стыдно за них, и особенно обидно за маму и папу. Если я выйду замуж, буду жить с мужем в разных комнатах» (роман Чернышевского «Что делать?» был в моде). Первому претенденту на руку и сердце, соратнику отца генералу Ивану Тутолмину, сделавшему ей предложение летом в Ялте, она решительно отказала. Свою любовь Шура Домонтович встретила, отправившись с отцом к родственникам в Тифлис. Двоюродная сестра генерала Прасковья была замужем за Людвигом Коллонтаем, участником польского восстания 1863 года, поселившимся на Кавказе после ссылки. Их сын Владимир, учившийся на военного инженера, был уж точно не лучшей партией для генеральской дочери, которую в столице принимали при дворе. «Два года я боролась с родителями, чтобы получить их согласие на брак с красивым и веселым Коллонтаем, – вспоминала она. – Он необыкновенно хорошо танцевал мазурку и умел веселить и смешить нас в течение целого вечера». В девятнадцать лет Шурочке этого было вполне достаточно. Она не забыла его, путешествуя с родителями по Европе, не смущалась его бедностью, верила в его перспективы – и в 1893 году Александра и Владимир обвенчались. Через год у них родился сын Михаил. А еще через пять лет счастливый брак по любви потерпел крах. «Я любила своего красивого мужа и говорила всем, что страшно счастлива, – вспоминала она. – Но мне все казалось, что это “счастье” меня как-то связало. Я хотела быть свободной…» В зависимости от трактовки образа Александры Коллонтай обстоятельства и причины ее ухода из семьи поясняют по-разному. По одной версии, еще во время первой поездки за границу она успела проникнуться марксистскими идеями, перед ней раскрылся новый мир, которого муж, занятый своей военной карьерой (впоследствии он дослужился до генерала), не желал видеть, – как и личности в своей жене. По другой, куда более приземленной, брак не заладился в сексуальном смысле («наши супружеские отношения я называла “воинской повинностью”»), и у Александры со временем появился другой мужчина. Да и бытом она откровенно тяготилась: «Хозяйство меня совсем не интересовало, а за сыном могла очень хорошо ухаживать няня Анна Петровна». Разумеется, одного и простого объяснения здесь быть не может. И необходимо сделать поправку на эпоху, когда грандиозные перемены во всех сферах жизни уже витали в воздухе...

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 52/2012
№ 51/2012
№ 50/2012
№ 49/2012
№ 48/2012