Личности 44/2012

Марина Ливанова

АЛЕКСАНДР ГРИБОЕДОВ: УМ И ДЕЛА

«Два вола, впряженные в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу. “Откуда вы?” – спросил я их. – “Из Тегерана”. – “Что вы везете?” – “Грибоеда”…» И Пушкин, и многие другие современники Грибоедова сокрушались, что от великого, но не обласканного славой человека в истории ничего не останется. Они заблуждались. Включение в школьную программу неизбежно творит из писателя «памятник себе», и Александр Сергеевич Грибоедов его получил: в бесконечных сочинениях о Чацком и декабристах, в рассказах о надписи на могильном камне и алмазе в уплату за кровь, в нескольких крылатых фразах… Которые, забыв большую часть школьной программы, мы почему-то все равно помним наизусть и цитируем по случаю – благо случаев предоставляется вдоволь

Именно в контексте сохранения памяти о нем Пушкин написал свое знаменитое: «Мы ленивы и нелюбопытны...» Начало цитируют реже: «Как жаль, что Грибоедов не оставил своих записок! Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов». Призыву Пушкина (содержавшему в себе неочевидный сегодня выпад: только что вышел биографический очерк авторства Фаддея Булгарина, с которым у покойного были не настолько дружеские отношения, как там декларировалось) современники внять не поспешили. Однако позже свидетельства о Грибоедове некоторые из его знакомых все-таки оставили – девятнадцатый век вообще любил писать мемуары, – и сопоставление этих дробных записей обескураживает. Первая неувязка – уже в дате его рождения. Подлинные документы не сохранились. Дата «4 января 1795 года» указана на надгробном памятнике, установленном юной вдовой Ниной. С этим же годом соотносится возраст отрока Александра Грибоедова в исповедных книгах, и юноши – в формулярном (послужном) списке за 1813 год. На 1795-м годе рождения настаивал и лучший друг Грибоедова Степан Бегичев. Именно в контексте сохранения памяти о нем Пушкин написал свое знаменитое: «Мы ленивы и нелюбопытны...» Начало цитируют реже: «Как жаль, что Грибоедов не оставил своих записок! Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов». Призыву Пушкина (содержавшему в себе неочевидный сегодня выпад: только что вышел биографический очерк авторства Фаддея Булгарина, с которым у покойного были не настолько дружеские отношения, как там декларировалось) современники внять не поспешили. Однако позже свидетельства о Грибоедове некоторые из его знакомых все-таки оставили – девятнадцатый век вообще любил писать мемуары, – и сопоставление этих дробных записей обескураживает. Первая неувязка – уже в дате его рождения. Подлинные документы не сохранились. Дата «4 января 1795 года» указана на надгробном памятнике, установленном юной вдовой Ниной. С этим же годом соотносится возраст отрока Александра Грибоедова в исповедных книгах, и юноши – в формулярном (послужном) списке за 1813 г. На 1795-м г. рождения настаивал и лучший друг Грибоедова Степан Бегичев.

Путаница с датами породила легенду о Грибоедове-вундеркинде, поступившем в Московский университет 11-летним мальчиком. Так или иначе, в списках студентов его фамилия появилась 30 января 1806 года. К тому времени у него уже было основательное домашнее образование: древние и современные иностранные языки, философия, история, основы точных наук, а кроме того, Александра с раннего детства обучали музыке. С 1802-го он посещал Благородный пансион – гимназию для мальчиков из дворянских семей, организованную при университете. Однако даже для взрослого юноши успехи Грибоедова ошеломляющи. За два года – степень кандидата словесных наук, еще через два – кандидата права на другом факультете. После чего он перевелся еще раз, теперь уже на факультет математики и естественных наук, но третьей ученой степени добиться не успел: началась Отечественная война 1812 года, коренным образом изменившая приоритеты людей мыслящих. Москва, к которой приближался Наполеон, была охвачена патриотическим духом – и одновременно полным смятением. Воцарился организационный разброд. Правительство обратилось к студентам с призывом вступать в ополчение. Александр Грибоедов стал корнетом Московского гусарского полка; этот полк так и не был сформирован до конца, ввиду наступления неприятеля эвакуирован в Казань, а затем соединился с остатками разбитого Иркутского полка. А корнет Грибоедов подхватил простуду, остался в тылу, и на войну не попал, став после выздоровления адъютантом генерала А.С. Кологривова, командира резервного кавалерийского корпуса, расквартированного в Брест-Литовске. После домашней жизни при авторитарной матери и усердной учебы в университете даже военная служба казалась вольной вольницей – и Александр, по воспоминаниям современников, пустился во все тяжкие. В исторических анекдотах молодой гусар Грибоедов то взъезжает на коне на второй этаж дома, куда его не пригласили на бал, то играет на органе в костеле, в самый возвышенный момент внезапно смущая прихожан плясовыми звуками «камаринского». Степан Бегичев, тоже адъютант, с которым Александр делил квартиру и сдружился на всю жизнь, ни о чем подобном в своих записках не упоминает. Зато подробно пересказывает сохранившуюся в тетрадке первую стихотворную пародию Грибоедова-студента «Дмитрий Дрянской». Впрочем, стишками и пародиями в дворянской среде баловались тогда практически все...

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 52/2012
№ 51/2012
№ 50/2012
№ 49/2012
№ 48/2012