Личности 45/2012

Владимир Пузий

ДЖОРДАНО БРУНО: НЕУГОМОННЫЙ И НЕПОКОРНЫЙ

Не секрет, что с именами многих выдающихся людей у нас связан некий ставший привычным штамп. Так, при имени «Ньютон» сразу вспоминаем о яблоке, Конан Дойл для нас – автор книг о Шерлоке Холмсе, а Александр Невский – полководец, одержавший победу в Ледовом побоище... Зачастую такое широко распространенное представление – даже не полуправда, а просто одна из сторон многогранной личности. Но иногда о знаменитом человеке большинству из нас на самом деле не известно почти ничего. Яркий тому пример – Джордано Бруно

Что знает любой школьник старших классов? Что Джордано Бруно был ученым эпохи Позднего Возрождения, который поддержал и развил теорию Коперника, допускал существование планет вне Солнечной системы и отрицал существование Бога, за что его постоянно преследовали, вынудили скитаться по всей Европе, а в итоге сожгли на костре. Порой в качестве антипода Бруно упоминают Галилео Галилея, который отрекся от своих убеждений и тем самым выкупил себе жизнь. Однако внимательное чтение источников, в том числе работ самого Бруно, приведет любого мало-мальски сведущего человека в изумление. И образ мученика, положившего свою жизнь на алтарь научного прогресса, предстанет совсем в ином свете. Но все по порядку. У солдата Джованни Бруно и его супруги Флаулиссы Саволино, проживающих в городке Нола, что близ Неаполя, в 1548 году родился сын по имени Филиппо. Примерно в возрасте 11-13 лет мальчика отправили учиться в Неаполь. Частные уроки он получал в монастыре августинцев, у фра Теофило де Вайрано. Филиппо Бруно был смышлен, усидчив и прилежен, в учебе преуспевал, а потому уже с 15 лет смог посещать лекции Неаполитанского университета, которые проходили в зданиях монастыря Сан-Доменико Маджоре. Здесь он получил не только необходимый минимум знаний по основным предметам, но и проявил недюжинные способности в области логики, философии, литературы, диалектики и риторики. Он по-прежнему значительно опережал своих сверстников, и успехи эти сделали его предельно самоуверенным, заносчивым и язвительным; считаться с мнением других он полагал излишним. Монастырь Сан-Доменико Маджоре был знаменит уже несколько веков – именно сюда в 1272 году вернулся преподавать теологию Фома Аквинский, один из столпов средневековой учености. Сюда же в возрасте 17 лет поступил в качестве послушника Филиппо. Здесь он сменил имя, и в честь своего преподавателя метафизики Джордано Криспо с тех пор именовался Джордано Бруно с добавлением прозвища «Ноланец» (по месту, откуда был родом, – широко распространенная практика во времена и Средневековья, и Возрождения). Несколько лет он жил рядом с обителью, и наверняка хорошо знал тамошние обычаи. Но вопреки поговорке о чужом монастыре, в который со своим уставом не ходят, Бруно довольно скоро начал вести себя вызывающе: выбросил из кельи образа святых, оставив только распятие, давал новицию советы о том, что читать, причем его рекомендации входили в явное противоречие с мнением Римско-католической церкви.

Ситуацию замяли: юноша был на хорошем счету и подавал большие надежды, а оступиться может каждый. 16 июня 1566 года Бруно принял монашеский обет и продолжал уверенно подниматься по иерархической лестнице: дьякон, субдьякон, священник... Ему дали приход в Кампанье, что в сорока милях от Неаполя. Это был крупный город, и здесь Бруно нашел бы себе занятие по нраву; но в конце мая 1572 года его вызвали обратно в Неаполь и приняли в студенты высшей богословской школы при Сан-Доменико Маджоре. Следующие несколько лет Бруно посвятил постижению наук. Однако в феврале 1576 года эта размеренная жизнь закончилась. В обитель прибыл знаменитый теолог Агостино Монтальчино. В беседе с братьями он в очередной раз высказался против ересей, Бруно возразил – дескать, еретики зачастую вполне логично и обоснованно отстаивают свои тезисы, и привел в пример сторонников арианства. Это явно было не первое подобное высказывание Джордано Ноланца, но теперь, в присутствии Монтальчино, нельзя было сделать вид, будто ничего не произошло. К тому же в Неаполе ожидали генерала ордена доминиканцев, и если бы тот узнал о подобных вольностях в стенах обители, наказание постигло бы не только Бруно. Чуть позже в его келье нашли копию запрещенных сочинений Эразма Роттердамского с пометками на полях, сделанными рукой Ноланца. Был дан ход делу по обвинению в ереси. Бруно узнал об этом и, не дожидаясь вполне предсказуемой развязки, сбежал в Рим, где обратился к прокуратору Систо Фабри и изложил свою версию событий. Тот повел себя вполне благожелательно, однако пока длились их неспешные беседы, в город прибыл человек, который вроде бы помогал Монтальчино в написании обвинения против Бруно. Через некоторое время труп этого человека вытащили из Тибра. Кто был убийцей или убийство оплатил, осталось неизвестным. Бруно переоделся в цивильное платье и сбежал теперь уже из Рима. Впереди у него было 16 лет скитаний. Все вышеизложенное – лишь вершина айсберга: помимо скупых цифр и фактов, мы очень мало знаем об этом периоде жизни монаха по имени Джордано Бруно. Однако, судя по тому, что с ним случилось позже, кое-что можем предположить. Первое известное нам упоминание о том, что Бруно интересовался искусством памяти, принадлежит библиотекарю аббатства Сен-Виктор в Париже: «Джордано рассказывал мне, что был вызван в Рим из Неаполя папой Пием V и кардиналом Ребибой и доставлен туда в карете с тем, чтобы продемонстрировать искусность своей памяти. Он читал на иврите псалом “Fundamenta” и обучил Ребибу кое-чему из того, что умел сам».

Полную версию материала читайте в журнале Личности №45/2012

Другие номера издания «Личности»

№ 52/2012
№ 51/2012
№ 50/2012
№ 49/2012
№ 48/2012
№ 47/2012