Личности 46/2012

Яна Дубинянская

КАПИТАН ЖЮЛЬ ВЕРН

При жизни он был окружен многочисленными легендами. Газеты писали о Жюле Верне – матером морском волке. О домоседе, путешествующем исключительно сидя в кресле. О самозванце, живущем под чужой фамилией. О коллективном коммерческом проекте. Об издательской эксплуатации имени мертвеца… Все это, конечно, подогревало интерес к фигуре писателя и его книгам. Но удивительное дело! – сенсации и домыслы остались там, в позапрошлом веке, а интерес не исчез до сих пор

Мальчик родился в портовом городе на большой реке. И даже еще интереснее – на острове. До моря было несколько десятков километров, но всё вокруг в полный голос говорило о том, что оно есть. И к нему стоит стремиться! Детские воспоминания Жюля Верна, которые он написал шестидесятилетним для бостонского детского издания «Goalh’s companion» (журнал этот в печать так и не вышел, а рукопись писателя через много лет всплыла на лондонском аукционе), переполнены корабельной лексикой, предчувствием дальних странствий и мечтой о море. Биографы, до тех пор опиравшиеся в описании ранних лет Жюля Верна на недостоверные легенды и собственную фантазию, оказались, как ни странно, правы почти во всем. Другого детства у такого человека в принципе быть не могло. «В воображении я карабкался по вантам, забирался на марсы, цеплялся за клотики! Как жаждал я пройтись по качающимся сходням, соединявшим эти корабли с берегом, и ступить ногой на палубу!» Жюль Габриэль Верн появился на свет 8 февраля 1828 года в городе Нанте, расположенном на острове Фейдо в русле Луары. Его отец Пьер Верн был потомственным юристом и занимался в городе адвокатурой. Женился он на Софи Аллот де ла Фюи, дочери судовладельца шотландского происхождения. Жюль был старшим сыном в большой семье, впрочем, с братом Полем они, погодки, практически не чувствовали разницы в возрасте и очень дружили; три девочки были помладше. Жюль рос в порту, среди океанских кораблей, но до двенадцати лет не видел моря – и не собирался мириться с этой несправедливостью. Писатель любил рассказывать (в воспоминаниях он об этом не пишет – возможно, чтобы не вводить в искушение американских мальчишек), как одиннадцатилетним он всерьез отправился было в дальнее плавание: нанялся юнгой на трехмачтовый бриг «Корали», следовавший в Индию! Увы, отцу удалось, воспользовавшись ультрасовременным средством передвижения – пироскафом (так называли тогда небольшие паровые суда), перехватить беглеца неподалеку от устья реки. На всю жизнь писатель запомнил тот момент, когда им с братом наконец-то разрешили прокатиться на пироскафе к самому морю. Первым делом мальчики зачерпнули воды из углубления в скале и попробовали ее на вкус: «– Но она несоленая! – сказал я, бледнея. – Совсем несоленая! – согласился брат. – Нас обманули! – закричал я…» Через некоторое время начался прилив, и пресную воду, попавшую на скалы из реки, смыло морской волной. Море оказалось соленым и настоящим, и братьев Вернов оно уже не отпустило. Поль пойдет прямым путем: станет морским офицером.

Дорога Жюля к морю окажется извилистее и длиннее. В 1844 году братья одновременно поступили в Нантский королевский лицей, где Жюль через два года получил высокую награду – вторую премию по риторике. В семье были уверены, что старший сын унаследует отцовское дело, и юноша, сочинявший романтические сонеты и трагедии в стихах, начал изучать юриспруденцию. В апреле 1847-го девятнадцатилетний Жюль Верн отправился в Париж сдавать экзамены за первый год обучения. В том же месяце Поль отбыл из дому в противоположном направлении – в первую свою навигацию к Антильским островам. В первый раз Жюль пробыл в столице всего две недели: прослушал краткий курс в Парижской школе права, успешно сдал экзамены и вернулся домой. Останавливался он у тетки отца, города, по сути, не увидел. Следующая поездка состоялась через полтора года, и за это время Париж разительно изменился. «Весна народов» 1848-го, когда по всей Европе прокатилась волна революций, ознаменовалась во Франции свержением монархического строя и установлением Второй республики. Из тихого Нанта далекие события выглядели особенно грозными, но в июле родители все же отпустили Жюля в столицу сдавать новые экзамены. «Я вижу, что вы в провинции обуреваемы страхами и боитесь всего гораздо больше, чем мы в Париже, – писал студент домой, пожалуй, несколько рисуясь. – Я побывал в разных местах, где происходило восстание. (…) Я видел дома, изрешеченные пулями и продырявленные снарядами. Вдоль этих улиц можно проследить за направлением полета снарядов, которые разрушали и сносили балконы, вывески, карнизы. Это жуткое зрелище!..» В ноябре студент Жюль Верн приехал в Париж уже всерьез и надолго, сняв квартиру вместе с нантскими друзьями Аристидом Иньяром и Эдуардом Бонами. Отец был уверен, что сын прилежно штудирует право – точь-в-точь как он сам в юности, – посылал ему на жизнь 75 франков в месяц и рекомендовал недорогие кафе, которых давно уже не существовало. Да и жизнь с тех пор стала заметно дороже. К тому же юноша тратился не только на пропитание, но и на спектакли в парижских театрах, а однажды не пожалел целых 16 франков на роскошное издание Шекспира!.. обедать после этого не пришлось долго. Юриспруденция была только поводом поселиться в столице: на самом деле молодой Жюль Верн мечтал о лаврах поэта и драматурга. Постепенно он завел богемные знакомства, начал бывать в артистических салонах, и однажды Жюля привели в гости к самому Виктору Гюго! Любезную фразу хозяина: «Садитесь, поговорим о Париже», – будущий писатель запомнил на всю жизнь, лишь через много лет узнав, что Гюго обращался так ко всем гостям, с которыми не знал, о чем говорить.

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 52/2012
№ 51/2012
№ 50/2012
№ 49/2012
№ 48/2012