Личности 46/2012

Денис Эртель

МАРКИЗА де ПОМПАДУР: РЕВОЛЮЦИЯ В СТИЛЕ РОКОКО

У королей нет друзей – только подданные. И королевские фаворитки становятся таковыми отнюдь не случайно. Очаровательную мадам д’Этиоль, как она тогда звалась, привели в объятия Людовика XV парижские финансовые круги – и это была в определенном смысле революция, ибо до того любовницы королям «поставлялись» французскими аристократами из их же среды. Но маркиза де Помпадур свершила и собственную революцию, став не просто любимой наложницей, а преданнейшим другом короля Франции, его наперсницей, советчицей и «первой женщиной премьер-министром»

В вечерних сумерках Версаль покидала женщина, заменить которую в жизни Людовика не мог никто. Король провожал взглядом пышный траурный кортеж, стоя с непокрытой головой под струями дождя и порывами ветра. Он не смыкал глаз уже несколько суток, но чувств своих обнаруживать не желал. Днем, когда разыгралась буря, король небрежно обронил: «Маркизу в пути ждет плохая погода». Сейчас он уже не сдерживал слез. «И это все, что я могу сделать для нее, – сказал он, заметив взгляд придворного. – Подумайте, двадцать лет!..» За двадцать лет до описанных печальных событий королю впервые попалась на глаза изящная молодая женщина, предпочитавшая прогуливаться там, где он предпочитал охотиться. До его ушей постарались донести ее имя – мадам д’Этиоль. Людовик заинтересовался, но мадам де Шатору, его тогдашняя фаворитка, властно пресекла поползновения дерзкой выскочки. Если верить Александру Дюма, знавшему много подобных анекдотов, одна из придворных дам, рискнувшая упомянуть это имя в присутствии короля, даже пострадала от острого каблучка мадам. Но в декабре 1744 года 27-летняя Мария-Анна де Шатору неожиданно скончалась (в причине смерти исследователи расходятся: то ли пневмония, то ли перитонит, то ли заражение крови). Сказать, что путь к сердцу короля оказался свободен, значит погрешить против истины: за то, чтобы в монаршей постели заняла место ставленница тех или иных кругов, разгорелась настоящая война. Но не зря первым камердинером короля был кузен мадам д’Этиоль – в конце февраля 1745 года она уже присутствовала на балу-маскараде по случаю бракосочетания дофина. Ее встреча с королем и то, что вскоре за ней последовало, окружено целым роем сплетен и вымыслов, вплоть до откровенно непристойных, а впрочем, мадам де Помпадур была их жертвой не только при жизни, но и не одно столетие после смерти. Биографы единодушны в одном: в тот день на ней был костюм Дианы-охотницы – изысканный, простой (по сравнению с пышными «восточными» нарядами большинства присутствующих дам) и позволявший любоваться ее великолепными плечами и руками. Сторонники мадам д’Этиоль предоставили ей возможность в огромной толпе приглашенных оказаться рядом с королем, привлечь его внимание… Людовик был очарован еще до того как молодая женщина по его просьбе сбросила маску, и он узнал в богине «нимфу Сенарского леса»: она выгодно отличалась от прочих отсутствием жеманства, живостью и остроумием.

Действительно ли сразу за первой встречей последовало первое свидание? Сомнительно: целью мадам было не соблазнить короля, а надолго пленить его. Два месяца спустя король пригласил мадам д’Этиоль на ужин; расстались они только поздним утром следующего дня. Супруг как раз отсутствовал в Париже благодаря предусмотрительности своего влиятельного дядюшки Шарля Ленормана де Турнэма, о роли которого в жизни будущей маркизы де Помпадур следует рассказать подробнее. Именно ему она была обязана и воспитанием своим, и образованием, а возможно, и появлением на свет. Жанна-Антуанетта родилась 29 декабря 1721 года в семье Франсуа Пуассона и Луизы-Мадлен де ла Мотт. В 1725 году ее отец был замешан в финансовых махинациях, обличен и вынужден бежать из страны. Мать осталась с тремя малютками на руках, но не без помощи: она не отличалась строгостью нравов и была окружена состоятельными поклонниками, по крайней мере три из которых, как утверждают биографы, могли претендовать на отцовство по отношению к ее дочери. В любом случае, Жанне было обеспечено воспитание и обучение в монастыре урсулинок в Пуасси, затем – дома, куда ей приглашали в качестве преподавателей известных тогда музыкантов и художников. Их уроки оплачивал друг дома месье де Турнэм, человек умный и оборотистый, к тому же образованный и культурный: он интересовался литературой и науками, увлекался археологией и коллекционировал произведения искусства. Он занимал довольно высокие посты и обладал большим состоянием – не столько унаследованным, сколько добытым благодаря уму и трудолюбию. Поговаривали, что он же втайне помогал мужу своей любовницы, вынужденному скрываться от французского правосудия в Германии. Порывать связи с этой семьей месье де Турнэм явно не собирался. Жанна была всесторонне одаренной, премило пела и танцевала, играла на музыкальных инструментах, неплохо рисовала, много и с удовольствием читала. Мать ввела ее в дом своей подруги мадам де Тансен, державшей литературный салон, завсегдатаями которого были Монтескье, Фонтенель, Прево и Мариво. Клодина де Тансен, несостоявшаяся монахиня и преуспевающая куртизанка, писала и сама – сочиняла сентиментальные романы о добродетельных девицах. Однако вкус на чужие дарования у нее был отменный, и любым чинам и титулам мадам предпочитала острый ум и талант. В таком окружении – мыслителей, литераторов, крупных финансистов-меценатов и людей искусства, формировались взгляды и манеры юной мадемуазель Пуассон. Она приобрела непринужденную манеру общения, к тому же выросла очень привлекательной – пусть и не идеальная красавица, Жанна обладала поистине парижским изяществом, шармом и, как говорят французы, «пикантностью».

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 52/2012
№ 51/2012
№ 50/2012
№ 49/2012
№ 48/2012