Личности 49/2012

Владимир Пузий

ГЕРМАН ГЕССЕ: ПОЕДИНОК С СОБОЙ

В своих произведениях он часто выглядит этаким квазивосточным мудрецом, со стороны наблюдающим за страстями других. Однако путь к просветлению был долгим и непростым: в действительности жизнь Гессе, полная тяжких сомнений и страстей, была подобна не тихой широкой реке, а бурлящему потоку

Герман Гессе родился 2 июля 1877 года в городке Кальве, что на севере Шварцвальда, в семье довольно необычной. «Лучи многих миров перекрещивались в этом доме. Здесь молились и читали Библию, здесь занимались индийской филологией, здесь постоянно звучала прекрасная музыка, здесь знали о Будде и Лао-цзы, принимали гостей из многих стран, несущих в складках своей одежды дуновение чужбины, приезжавших с диковинными чемоданами из кожи или из лыка, здесь звучали иностранные языки, здесь кормили бедных, здесь радовались праздникам – наука и сказка уживались друг с другом», – это из «Детства волшебника». И – описание родительского дома Гессе. Он появился на свет на сломе двух разных эпох. Его родители и дед по линии матери, Герман Гундерт, были миссионерами и пиетистами. Это движение в лютеранстве прежде всего требует от верующих сосредоточения на личном благочестии, на своих религиозных переживаниях и ощущении того, что каждый из нас постоянно находится под неусыпным надзором всевидящего Божьего ока. Детство Гессе прошло в Кальве и Базеле; с этими двумя городами были связаны его самые первые и самые светлые воспоминания. Но беззаботные дни длились недолго – вскоре стало ясно, что домашние ждут от Германа невозможного. Они жили идеалами, непонятными и чуждыми ребенку, да к тому же попросту устаревшими: наступала новая эпоха, с иными ценностями, правилами и ритмом жизни. Герман был мальчуганом резвым и одаренным, причем настолько, что это вызывало у родителей довольно нетипичную реакцию. Его мать писала в дневнике: «В парне чувствуется гигантская жизненная сила, мощная воля и, действительно, своего рода совершенно удивительное понимание для его четырех лет. Что из этого выйдет? Мою жизнь подтачивает эта внутренняя борьба с его возвышенным тираническим духом, его страстным бунтарством». А через пару лет отец, Иоханнес Гессе, всерьез стал размышлять о том, не отдать ли Германа в подходящее воспитательное заведение или чужой дом. «Мы для него чересчур нервозны, чересчур слабы...» Одним из самых неприятных переживаний детства оказалась для Германа школа. «За восемь проведенных там лет, – писал он, – я нашел лишь одного-единственного учителя, которого полюбил и которому могу быть благодарен». Школьное окружение было чем-то глубоко ему враждебным, ненавистным, презренным. Только преподаватель греческого, господин Шмид, сумел вызвать у Гессе уважение.

Мальчика манили иностранные языки: их таинственность, ритм, их рифмы, которые он частенько выписывал в тетрадки. А на соседних страницах уже появлялись его первые сочинения. Увы, к сложностям школьных лет добавилась беда в семье – отец Германа перенес сильнейшее нервное заболевание, и в августе 1889 года его определили в бернский госпиталь для больных с нарушениями деятельности мозга. Таким образом, двойной лейтмотив будущей жизни Гессе – тяга к творчеству и душевный разлад – впервые властно прозвучал еще в детские годы. В 1890 году Гессе отправили учиться в геппингенскую латинскую школу, а через год – в начальную евангелическо-теологическую семинарию при монастыре Маульбронн. Архитектура Маульбронна очаровала Германа, он словно перенесся на машине времени в Средние века. Часами он мог разглядывать скульптуры и картины, с упоением читать работы античных классиков. Все это волновало его, побуждало к размышлениям о собственной судьбе; здесь едва ли не впервые Гессе осознал, что хотел бы стать поэтом. Но он уже понимал, что готовят его совсем к иной стезе. Германа обуревали обычные для любого подростка метания: он то впадал в эйфорию, то страдал от болей, порой реальных физических, порой – вызванных расстройством нервов. И становился все более раздражительным и дерзким... 7 марта 1892 года после завтрака в общей столовой мальчик пропал из монастыря. О его исчезновении оповестили старост ближайших деревень, сообщили в жандармерию и в главное управление округа; отправили телеграмму родителям: «Герман отсутствует более двух часов. Дайте знать, что известно». Отыскали его лишь на следующее утро – спящим в стогу сена. Было похоже, что до самого последнего момента Герман вообще не собирался бежать: в холод почти зимний он ушел из монастыря без пальто и перчаток, с учебниками подмышкой. Сам Гессе так никогда и не смог или не пожелал объяснить, почему совершил этот поступок. Впрочем, само по себе признание ничего бы не изменило: в глазах учеников и преподавателей Гессе уже стал изгоем. А это, в свою очередь, вызвало у него лишь еще большие вспыльчивость и агрессию. Судя по воспоминаниям одноклассников, именно тогда Герман взбунтовался против ценностей, которые в его семье считались нерушимыми: «Гессе верит в жизнь после смерти. Это не небо и не преисподняя, это место, где души могут общаться и быть счастливы». (Позже, уже из Штеттена, он попросит отца: «Если вы хотите мне писать, пожалуйста, не упоминайте вашего Христа! Достаточно того, что этот Христос висит повсюду. Христос, возлюбленный Господа, вечное блаженство и прочее, и тем не менее вокруг царят ненависть и вражда. Я думаю, если бы дух Христа мог видеть последствия его деяний, он бы разрыдался!»)

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 52/2012
№ 51/2012
№ 50/2012
№ 48/2012
№ 47/2012