Личности 52/2012

Яна Дубинянская

ШАРЛЬ АЗНАВУР: «СУДЬБА – ОПРАВДАНИЕ ДЛЯ СЛАБЫХ»

Ему 88 лет, и он уже сочинил себе эпитафию. Очень простую: «Здесь лежит самый старый человек на этом кладбище». Ему 88, и на его официальном сайте можно заказать билет на очередной концерт в апреле будущего года. Впрочем, выступать знаменитый шансонье намерен лишь до девяноста, а следующие лет десять провести праздно, в свое удовольствие. Шарль Азнавур прожил долгую жизнь. И ему всегда было о чем петь

«В белоснежных пеленках я вижу существо с черными-пречерными волосами и ярко-красным лицом. Это апарик – мой младший брат. Мама наклоняется, чтоб я могла обнять его, и я запечатлеваю поцелуй на его красном носике. Это ему совсем не нравится, он просыпается и начинает орать изо всех сил. Он вопит, не переставая, минут пятнадцать, давая нашим соседям по улице Мсье-ле-Пренс свой первый “сольный концерт”». Так вспоминала (а может, и присочинила – все-таки тогда ей не было и полутора лет) старшая сестра певца Аида Азнавурян солнечный день 22 мая 1924 года.

Ребенок, которого попытались записать армянским именем Шахнур-Вахинак (а получилось, с поправкой на французский прононс, – Шарль-Варенаг), стал первым французом в семье. Аида родилась еще в Салониках, на пути родителей в эмиграцию. Конечной целью были Соединенные Штаты, но туда Азнавуряны так и не доехали, осев в Париже, как думали сначала, временно, из-за проволочек с визами, а оказалось – навсегда.

Родители Шарля, оба артисты, встретились в Константинополе. Мамикон Азнавурян, для домашних, друзей и публики Миша, в 1917 году уехал из Тифлиса на гастроли, с которых уже не вернулся. Кнар Багдасарян совсем юной приехала учиться в столицу из османского города Измита, где осталась вся ее семья. Удалось ли уцелеть ее родным – отцу, матери, младшим братьям и сестренке – в армянской резне 1915 года, она так и не узнала до самой смерти.

Едва поженившись, Миша и Кнар были вынуждены вместе с труппой бежать из Константинополя: в Турции снова начались массовые убийства армян. Во французском свидетельстве о рождении Шарля его родители были записаны как «не имеющие родины».

Пятилетнего Шарля, как и его сестру, отдали учиться в католическую школу – мать стремилась дать детям религиозное образование. В тот же год он начал учиться играть на скрипке – и вскоре был пойман отцом за углом соседней улицы с инструментом в руках и раскрытым футляром на тротуаре, уже полным монет; карьеру уличного музыканта пресекли на взлете. Скрипачом Шарль тоже не стал, зато самостоятельно освоил пианино, на котором учили играть Аиду. Вместе брат и сестра сочинили первое произведение в жанре шансона под названием «Машина мсье Берлинго».

Аида Азнавурян писала в мемуарах, что они с братом ощущали себя близнецами и были очень дружны: «Чувство ревности нам с Шарлем было неведомо. Психологи, наверное, скажут, что такое невозможно, что дети с разницей в год и четыре месяца неизбежно должны вырывать друг у друга игрушки. Но у нас, кроме любви и привязанности, не было иных чувств по отношению друг к другу». «У нас с сестрой не было разногласий, – подтверждал Шарль, – если нас угощали конфетами, я, конечно, брал самую большую. А если обе конфеты были совершенно одинаковые, то после пристального изучения я откусывал половинку от первой и протягивал остаток сестре, а затем без всяких зазрений совести брал себе вторую».

Оставшись дома одни, Шарль и Аида играли «в Мишу и Кнар», то есть в артистов. Их родители оставались таковыми, несмотря на то, что, не зная языка, были вынуждены заниматься в Париже другими делами: отец подрабатывал в русском ресторане, мать шила на заказ. У нее, наследницы богатого клана Багдасарян, остались фамильные бриллианты, и продав их в конце двадцатых, Азнавуряны открыли свой ресторан под названием «Кавказ». Именно в рекламе ресторана впервые прозвучала фамилия Азнавур – поскольку окончание армянской фамилии на слух воспринималось французами как «vous rien» («вы ничто») – не слишком удачно для рекламы.

Девятилетним Шарль Азнавурян прошел прослушивание и, еще не задумываясь о псевдониме, появился на театральной сцене в инсценировке детской книги Эриха Кестнера «Эмиль и детективы». Затем сыграл еще несколько детских эпизодических ролей, в том числе маленького Генриха ІІІ в исторической драме «Марго». Но к подростковому возрасту Шарль к театру охладел – уже навсегда. В его жизни появилось другое артистическое занятие.

Ресторан «Кавказ», где хозяин Миша Азнавур, чтобы не терять формы, сам пел посетителям «Очи черные» и «Чубчик кучерявый», пользовался оглушительным успехом среди русской эмиграции – но недолго. По одной версии, прогорели из-за широты души хозяина, кормившего в долг заведомо неплатежеспособную публику – студентов и артистов. По другой, дела подкосил мировой экономический кризис тридцатых. Для семьи настали не лучшие времена, и Аида с Шарлем начали подрабатывать, участвуя в песенных конкурсах, проводившихся тогда при некоторых парижских кафе: на тротуаре просто устанавливали микрофон для всех желающих. Аида Азнавурян с гордостью вспоминала их первую двойную победу, когда Шарль взял первую премию (целых сто франков!), а она – вторую, пятьдесят.

Дальше дело пошло, брат и сестра получали одну премию за другой: Аида пела любовные песни, Шарль исполнял репертуар Мориса Шевалье и других известных французских певцов. «Надевая фрак, он с высоты своих тринадцати лет с невероятным самомнением смотрел в зал. Он уже тогда верил в свой успех, и ничто на свете не могло разубедить его».

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 51/2012
№ 50/2012
№ 49/2012
№ 48/2012
№ 47/2012