Личности 56/2013

Юлия Шекет

АБРАМ ГАННИБАЛ: БЕЛАЯ ВОРОНА ГНЕЗДА ПЕТРОВА

Абрам Петрович, как называли его в России, сам по себе настолько неординарен, что просто не помещается в тени своего великого правнука – Александра Пушкина. И, несмотря на близость к другому великому человеку – Петру I, у «царского арапа» было немного шансов остаться в истории в качестве выдающегося представителя эпохи. Но он остался – и не из-за необычного облика, загадочного происхождения и романтической юности. Точнее, не только из-за них. Его характер оказался «твердым орешком» для семи монархов, десятков недругов и множества испытаний

С первых же слов рассказа об «арапе Петра Великого» вступаешь в область легенд, гипотез и догадок. Документов, однозначно сообщающих о месте и времени его рождения, не найдено. Косвенные же свидетельства заставляют исследователей множить теории и скрещивать копья.

Итак, одна из самых распространенных (прежде всего – самим Ганнибалом и теми, кто писал о нем с его слов) версий явления этого человека на исторической арене такова. Он был сыном некоего африканского правителя, попавшим в заложники (аманаты) к турецкому султану в Константинополь. Каким-то «не вполне безопасным способом» мальчика выкупили или похитили, и в конце концов доставили Петру I. Зачем же это понадобилось? Во-первых, мода на темнокожих «арапчат» была тогда распространена среди знатных особ: Ибрагим стал вовсе не единственным экзотическим «украшением» российского двора. Во-вторых, деятельный царь-плотник, возмущаясь пассивностью и косностью своего окружения, якобы измыслил причудливый ход: «воспитать нескольких таких человеческих образцов, которые бы поражали своим внешним видом, чтобы выставить их затем примером своему народу». Так что в данном случае арапчонок, видимо, был «заказан» не первый попавшийся, но смышленый и способный.

Своей родиной сам Ганнибал называл некий «Лагон» в Африке – и о положении на карте (да и самом факте существования) этого места до сих пор идут горячие споры. Еще с позапрошлого века лидирует «абиссинская» версия: согласно ей, будущий любимец Петра родился на севере Эфиопии. Однако более поздние исследователи выдвинули и «камерунскую», и «фалашскую» (фалаша – еврейская община в Эфиопии), и «караимскую», и даже «абхазскую» версии происхождения пушкинского предка. Все они довольно любопытны, так или иначе аргументированы, и отдать какой-либо предпочтение нелегко.

Год рождения «африканского принца» тоже неясен: документы XVIII века обходятся с этим вопросом крайне вольно, допуская даты с расхождением в 10 лет – от 1686-го до 1696 года, – но большинство источников все же указывает на последний. Причиной путаницы, скорее всего, явилось то, что царских арапчат Абрамов Петровых было не меньше двух, а возможно, и больше. Об одном из них встречаются упоминания в расходных дворцовых книгах с 1698 года; в начале 1705 года он был уже юношей. Другого, согласно имеющимся документам, привезли в Россию только в 1704 году, и именно его, судя по всему, Петр I крестил в следующем году в Вильно собственным именем... хотя до того мальчик уже был крещен по дороге, в Валахии, – именем Абрам.

Так или иначе, все эти подробности никого бы, кроме ближайших потомков, особо не интересовали, если бы таинственный арап (а так тогда называли всех выходцев с Черного континента) не проявил в будущем незаурядность, каковая от него и ожидалась.

Итак, после крещения в Вильно Абрам получил в честь крестного имя Петр Петров. Фамилии как таковой у мальчика долгое время не было. Однако, как говорит семейное предание, новое имя ему не понравилось, юный упрямец «плакал, когда его оным... называли», и, отстояв таким образом христианскую версию имени Ибрагим, долгое время в светских документах звался «арапом Абрамом». Похоже, его твердый характер уже тогда начал проявляться! Позже он самовольно присвоит в качестве фамилии еще и звучное исторически-героическое имя Ганнибала. В измышления, что он принадлежит к потомкам Ганнибала Барки, похоже, не верил никто, включая и его самого.

Вполне вероятно, что некоторое время смышленый арапчонок в качестве «казачка» почти неотлучно пребывал при Петре, выполняя различные поручения. Но не исключено, что в эти годы наш герой учился, а рядом с Петром находился один из его старших тезок. И именно ему довелось быть при Петре кем-то вроде секретаря и повидать и Полтавскую битву, и Прутский поход, и Гангутское морское сражение.

А в 1717 году Петр в ходе поездки по Европе посетил Францию, и его крестник остался там продолжить образование – в частности, постигал военно-инженерное дело в артиллерийской школе в Ла Фере, где тогда преподавал выдающийся инженер и математик Бернар Форест де Белидор.

Если верить многочисленным письмам с жалобами на полуголодное существование и мольбами о материальной помощи, за границей «кадету» пришлось весьма туго: «на плечах ни рубахи, ни кафтана почитай нет, мастера учат в долг»… Сметливый Абрам нашел выход: записался во французскую армию, что дало и дополнительный доход, и практический опыт. Как утверждает «Немецкая биография» Ганнибала, написанная его зятем, он «служил в Гишпанской наследственной войне» и был ранен в голову.

В 1722 году Петр призвал молодого специалиста в Россию – и тут не обошлось без трений: строптивый арап и срок учебы продлить желал, и морем ехать отказывался, так как страдал жестокой морской болезнью. Крестный уступил, и только в следующем году отставной капитан французской армии Абрам Петров предстал пред царские очи. Привезя из Парижа, кстати, весьма неплохую библиотеку в 400 томов...

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 64/2013
№ 63/2013
№ 62/2013
№ 61/2013
№ 60/2013