Личности 58/2013

Мальвина Воронова

ДОЛГИЙ ПУТЬ ВАСИЛИЯ ГРИГОРОВИЧА-БАРСКОГО

Его графически четкий силуэт, должно быть, отпечатан на диске солнца, под лучами которого он прошел бесконечное множество дорог. И светило наверняка хранит его бессмертный негатив, легко проявляемый нашим воображением. Этого путешественника, исследователя и монаха, имевшего темные волосы и бороду, угольно-черные брови и искрящиеся карие глаза, легко можно было принять за грека, турка или итальянца, но был он украинцем. Это – Плако, Алба, Беляев, Василий Киевский, Бар, Барский, киевлянин Василий Григорович-Барский. Странник Бога

Дед Григоровичей-Барских был родом из города Бар на Винничине, откуда он вместе с женой и детьми около 1648 года переехал на Десну под Киев, в село Летки. Григорий Григорович, отец Василия, был, согласно одной версии, весьма зажиточным, а согласно другой – крайне бедным торговцем. Первая гипотеза, к слову, более правдоподобна. Некоторые биографы называют его Беляевым, а другие путают фамилию с отчеством. Совершенно ясно, что в родословной Григоровичей за давностью лет факты, словно жемчужины с разорванной нити, закатились под полог времени.

Исследователи едины только в одном: Григорий был грамотен и богобоязнен, умел читать церковные книги и пел в церковном хоре. О жене его сведений немного, известно только, что она пережила его. Их сын Василий родился 1 января 1701 года. Одни биографы утверждают, что вскоре после его рождения Григоровичи переехали из Леток в Киев, другие полагают, что это случилось тринадцать лет спустя. Первоначально они поселились близ Печерской Слободки, а затем – на Подоле возле церкви Успения Богородицы Пирогощи, где Григорович-старший был старостой.

Киево-Подол – Нижний Город, издавна был ремесленным и торговым. И – городом храмов. С раннего утра его улочки наполнялись звонкими голосами торговок и строгим перезвоном колоколов. Здесь же, при Киево-Братском монастыре, была расположена Академия – колыбель богословов, ученых и зодчих, при жизни нашего героя уже носившая название Киево-Могилянской. В отрочестве Василий, выполняя мелкие поручения отца, частенько бегал мимо ее зданий.

Григорий Григорович видел в людях ученых «излишнее прение, гордость, упрямство, славолюбие, зависть и прочие обыкновенные их пороки», и предпочитал, чтобы его сын стал священником, а не углублялся в науки и поиски смысла жизни.

Не удивительно, что Вася обратился к ректору Киево-Могилянской академии Феофану Прокоповичу тайком от главы семьи. Ему было четырнадцать лет, но в своем стремлении учиться он был столь убедителен, что известный ученый и влиятельный муж решил принять его в число студентов. В 1715 году юноша приступил к вступительному циклу и успешно прошел его, освоив церковнославянский язык, латынь, закон Божий и риторику. Сам он скромно признавался, что в науках был не силен.

Однако во время прохождения философско-богословских курсов, которые замыкали цикл высшего академического образования, Василий тяжело заболел: на левой ноге появилась незаживающая язва, вылечить которую киевские врачи оказались не в состоянии. Положение ухудшалось. В год, когда рана уже была признана смертельно опасной, Григорович узнал, что его друг Иустин Леницкий, брат суздальского епископа Варлама Леницкого, решил поступить во Львовскую иезуитскую академию. Василий, надеясь на львовских врачей, решил отправиться вместе с ним.

Правда, отца он в свои намерения и на этот раз не посвятил. Выждав, когда Григорович-старший отлучился по торговым делам, Вася уговорил мать отпустить его. В дороге его нагнал суровый родительский окрик: в переданном с посыльным письме отец приказывал немедленно вернуться. Но коса нашла на камень – упрямством сынок пошел в батюшку. В ответном послании начинающий странник просил прощения, однако сообщал, что изменить решение не может: идет во Львов, а оттуда, возможно, и дальше.

Летом 1723 года православные Василий и Иустин, назвавшись братьями Барскими и представившись католиками, поступили во Львовскую иезуитскую академию. В их наспех скроенной легенде префекта убедили два факта: прекрасное знание латинского языка и польские корни города Бар, основанного королевой Боной Сфорца. Поступив в класс риторики, самозванцы первое время жили у игумена монастыря св. Иоанна Богослова Пахомия (Гучинского). Он же чуть позднее и благословил их на паломничество.

Львов очаровал Василия архитектурной красотой и образованностью горожан. А львовские врачи доказали свою высокую квалификацию: язва на ноге стала заживать.

Но не только им он слал свою благодарность. Нам не дано попасть на трапезу веры, где присутствовали двое – душа и Бог. Но мы можем представить их взаимную неразрывную связь. «Стоит она неподвижна, словно гора, и красива, словно невеста, сияет она, словно солнце, горя неугасаемым огнем любви к Богу», – так писал Григорович-Барский о вере. Он дал обет: как только полностью исцелится – совершит паломничество по святым местам.

Очень скоро один пронырливый иезуит разузнал тайну «братьев» и поделился своим открытием с префектом академии. Тот, вполне возможно, и раньше догадывался об обмане, но закрывал на него глаза ввиду отличных способностей самозванцев. Однако огласка попустительства была руководству заведения нежелательна, и посему префект прилюдно изобличил поддельных католиков, назвав их «волками из киевских лесов», и сразу же двух юных «хищников» исключил. Оказавшись на улице без средств к существованию, товарищи обратились к униатскому епископу Афанасию Шептицкому, честно поведав ему всю свою историю. Епископ решил подшутить над иезуитами-академиками, и, воспользовавшись своими связями с латинским духовенством, прибегнул к еще более утонченной лжи...

Света Григорьева
28 Октября 2014
Без сомненья, Нестор Махно навсегда оставил свой след в истории Украины. Но вот много еще есть неизвестного в их жизни и борьбе.

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 64/2013
№ 63/2013
№ 62/2013
№ 61/2013
№ 60/2013