Личности 58/2013

Татьяна Винниченко

СОФЬЯ КОВАЛЕВСКАЯ: НЕПРЕЛОЖНЫЕ ЗАКОНЫ

Ее имя было для современниц воплощенным доказательством: можно! Если она смогла, добилась, встала вровень с мужчинами – и даже выше их! – в заведомо неженской сфере, значит, стоит бороться, достичь – реально. Целое поколение русских женщин передовых взглядов и высоких стремлений равнялось на нее, Софью Ковалевскую. Но уже в следующем поколении исследователи делали в ее биографии иной акцент: да, можно... Но только ценой личного женского счастья

Написать воспоминания детства Софью Ковалевскую уговорил любимый человек. Он аргументировал идею не столько важностью подобного документа для ее будущих биографов, сколько соображениями более широкими: она была одной из тех, кто помнил уходящую натуру – жизнь помещичьих дворянских гнезд, почти исчезнувших в новые времена. Софья взялась за дело с увлечением еще и потому, что ощущала себя писателем ничуть не в меньшей степени, чем математиком. Ее воспоминания опубликовал журнал «Вестник Европы» в 1890 году.

«…Подходя к нашему дому, дьячок указывает мне на ворота.

– Видите ли, маленькая барышня, на воротах висит крюк, – говорит он, – когда вы забудете, как зовут вашего папеньку, вы только подумайте: “висит крюк на воротах Крюковского”, – сейчас и вспомните.

И вот, как ни совестно мне в этом признаться, этот плохой дьячковский каламбур врезался в моей памяти и составил эру в моем существовании; с него веду я мое летосчисление, первое возникновение во мне отчетливого представления, кто я такая, какое мое положение в свете».

На самом деле вторая, польская, часть фамилии генерала Василия Васильевича Корвин-Круковского имела, конечно, другую этимологию; первая же часть восходила к венгерскому королю Матвею Корвину, доказательства чему семья нашла в архивах, ища подтверждение дворянскому происхождению. У молодой генеральши Елизаветы Федоровны, урожденной Шуберт, были немецкие корни; дед – известный астроном, а отец – военный и ученый-геодезист. Ковалевская утверждала также, что кто-то из предков по отцовской линии женился на цыганке: кровей в Софье было намешано немало, и она этим гордилась.

Она родилась 3(15) января 1850 года в Москве. В семье уже была дочь – Анюта, ждали мальчика; кроме того, накануне появления на свет младшей дочери отец крупно проигрался в карты, и атмосфера в доме была напряженная. Работая над воспоминаниями, Софья Васильевна пыталась ответить сама себе на вопрос: действительно ли она с рождения была нелюбимым ребенком в семье или эту легенду придумала ее няня, безотчетно ревновавшая девочку к родителям? Так или иначе, в детстве Соня в это верила.

С трех до восьми лет она жила с родными в Калуге. Затем генерал Корвин-Круковский вышел в отставку и поселился в имении Полибино Витебской губернии, где накануне крестьянской реформы вплотную занялся хозяйством, и где семья обитала почти безвыездно, не считая коротких зимних каникул в столице. Изоляцию усугубили события польского восстания начала 1860-х, в результате которых многие соседи Корвин-Круковских оказались репрессированы.

В этом отдаленном и почти герметично закрытом мирке проблемой было даже выписать из Петербурга обои для детской, и стены комнаты так и остались оклеены бумагой, а именно лекциями академика М.В. Остроградского по дифференциальному и интегральному исчислению. Соня, девочка довольно замкнутая, с интересом разглядывала формулы. И кое-что запомнила наизусть – к удивлению ее будущего наставника.

Первым учителем, пробудившим в ней интерес к точным наукам, Софья называла своего дядю Петра Васильевича, человека всесторонне образованного и способного на равных говорить с племянницей о новых научных открытиях и таких абстрактных понятиях, как, например, бесконечность. Серьезно обучать барышню математике никто не собирался, но в Полибино приехал ее кузен, которого готовил к экзаменам домашний учитель детей Корвин-Круковских Иосиф Малевич, и Соню взяли в товарищи Мишелю для здоровой конкуренции в учебе. А затем она стала украдкой зачитываться выпрошенным у Малевича «Курсом алгебры» Бурдона.

Обнаруживая с детства склонность к точным наукам, Соня в то же время была мечтательным подростком, любила Жуковского и Лермонтова и даже сама писала стихи (что в семье не поощрялось). Безусловным примером для подражания была старшая сестра Анюта, к которой младшая испытывала, по ее искреннему признанию, смешанные чувства: от восхищения до зависти.

Ощущая себя запертой в глуши, юная Анна Корвин-Круковская увлеклась модными среди столичной молодежи идеями нигилистов, а затем попробовала писать и отправила свои литературные опыты самому Федору Михайловичу Достоевскому. Писатель ответил, более того – опубликовал две повести Анны (под мужским псевдонимом) в своем журнале «Эпоха». Переписывалась девушка со знаменитым писателем тайно, знала об этом только младшая сестра.

Когда отец перехватил письмо Достоевского Анюте – с гонораром! – был грандиозный скандал, но потом, писала Софья, «в семье произошел феномен, часто повторяющийся в русских семьях: дети перевоспитали родителей». Повести дочери отец в конце концов прочел и одобрил, а зимой, будучи в Петербурге, Корвин-Круковские принимали у себя известного писателя. Тринадцатилетняя Соня невольно подслушала, как Достоевский объяснился Анюте в любви, и всерьез мучилась ревностью.

Писательская карьера Анны не сложилась, но для Софьи ощущение причастности к миру большой литературы во многом определило ее дальнейшую жизнь. Интересно, что антагонизма математической и гуманитарной составляющих в ее личности никогда не было: обе ипостаси развивались параллельно и гармонично, акценты расставило только время.

Света Григорьева
28 Октября 2014
Без сомненья, Нестор Махно навсегда оставил свой след в истории Украины. Но вот много еще есть неизвестного в их жизни и борьбе.

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 64/2013
№ 63/2013
№ 62/2013
№ 61/2013
№ 60/2013