Личности 61/2013

Яна Дубинянская

МАРЧЕЛЛО МАСТРОЯННИ: НИКОГО НЕ ДОВОДИТЬ ДО СЛЕЗ

Как-то в Нью-Йорке после американской премьеры фильма «Город женщин» в отель к Марчелло Мастроянни явились двое издателей-компаньонов и предложили солидный аванс (в долларах! – уточнял он; для любого итальянца времен затяжной инфляции в стране это было немаловажно), за то чтобы актер надиктовал материал для автобиографической книги. «Пожалуйста, – сказал им Марчелло, – я с удовольствием поговорю о своей работе».

Издатели переглянулись и поскучнели. Эта сторона жизни знаменитого «латинского любовника» (определение, которое артиста просто бесило) интересовала их меньше всего.

С авансом в тот раз так ничего и не вышло

Мастроянни всю жизнь культивировал в себе легкое отношение к деньгам. Брался за роли или отказывался от них вне зависимости от предложенного гонорара, а все заработанное мгновенно тратил, не делая никаких сбережений; даже страсть к покупке домов была для него скорее коллекционированием дорогих игрушек, чем вложением в недвижимость, и однажды актер чуть было не попал в тюрьму, не сумев заплатить налоги. В то же время, язвили за спиной некоторые коллеги, в быту Марчелло был заметно скуповат. Мальчик из бедной семьи.

Марчелло Винченцо Доменико Мастроянни родился 28 сентября 1924 года в горной деревне Фонтана-Лири, провинция Фрозиноне в Аппенинах, затем семья переехала в Турин, где родился младший брат, Руджеро, и потом в Рим. Отторино Мастроянни был столяром, работа его сводилась к починке старой мебели в пустующем гараже, но, вспоминал Марчелло, мать гордо величала мужа «краснодеревщиком». Заработков «краснодеревщика» на семью из четырех человек хронически не хватало, экономили на всем: еде, одежде, дровах, ежедневной газете, покупаемой через день. А если Мастроянни-старший выкуривал в день больше положенных ему по бюджету двух сигарет, вспыхивал скандал: «Мать говорила: “На что я буду покупать продукты?” – отец сразу взрывался, и начиналась рукопашная».

Сама Ида Мастроянни, до того как выйти замуж и стать домохозяйкой, работала в банке, была более образованной, чем работяга-муж, к тому же играла на мандолине. Ее семья переехала в Италию из Германии, а туда, еще в 1906 году, – из Минска, но об этом, равно как и о том, что девичья фамилия матери не Иролле, а Идельсон, Марчелло в детстве не знал. В фашистской Италии распространяться о еврейском происхождении не стоило.

«Это просто чудо, что мы все не выросли полными идиотами», – скажет позже друг Марчелло Федерико Феллини, имея в виду тогдашнее школьное образование и не только. Их поколение воспитывалось на идеалах тоталитарного и религиозного государства. «Нам внушали, что мы самые лучшие, непобедимые, – говорил Мастроянни. – Мы почти все слова писали с заглавной буквы, не только Бог, Родина, Семья, но также и Господин Учитель, Господин Фельдфебель Карабинеров и, само собой, Господин Священник». Взрослый Марчелло станет ироничным скептиком и атеистом, а пока, будучи членом фашистской детской организации, принимал идеологическую промывку мозгов всерьез и особенно комплексовал из-за своего несоответствия образу Настоящего Итальянского Мужчины – атлетически сложенного, сильного, мускулистого. «А я был худышкой с впалой грудью и цыплячьими ножками», – признавался он впоследствии в интервью. В остальном же Марчелло вспоминал свои юные годы с юмором и ностальгией, как постоянную игру наперекор суровой реальности.

Жестокую нужду тридцатых (примерно так же, как семья Мастроянни, жили тогда миллионы итальянцев) сменила война. Начались бомбардировки Рима. Марчелло рассказывал, как, спасаясь в убежище при воздушной тревоге, мать требовала взять с собой «столовое серебро», а именно шесть кофейных ложечек. Затем перестали отоваривать продовольственные карточки, вместо хлеба и других продуктов выдавали один сушеный инжир, в Риме начался голод.

Во время войны Марчелло, окончив ремесленное училище, поступил в Государственный Технический Институт Галилео Галилея в Риме учиться строительной специальности и получил отсрочку от призыва, но риск попасть в действующую армию все тревожнее нависал над ним вплоть до падения режима Муссолини. В 1943-м юный Мастроянни вместе с приятелем сдали экзамен на вакансии чертежников в немецкую военно-строительную организацию Тодта – это была реальная возможность избежать армии. Их группу направили во Флоренцию, а затем перебросили в городок Доббьяко, на границе с Австрией, где разместили в казарме разбежавшихся альпийских стрелков. Прошел слух, будто юных строителей вот-вот отправят в Германию (а в Италию уже вошли войска союзников), и Марчелло с другом бежали, подделав «аусвайсы»: эту самопальную бумажку с печатью, обведенной чернилами через кальку, которая выдержала несколько проверок на постах, Марчелло потом долго хранил. Едва ли не пешком через пол-Италии, избежав множества опасностей, он добрался домой и привез родителям целый чемодан фасоли. Правда, оказалось, что брат Руджеро нашел себе работу официанта в ресторане, реквизированном американцами, и приносил домой куда более вкусные вещи…    

«Несмотря ни на что, эти дни всегда ассоциируются в моей памяти с необычайными приключениями».

После войны Италия переживала разруху, безработицу, политические волнения в диапазоне от призывов к построению коммунизма по советскому образцу до сепаратизма и идеи присоединения к Соединенным Штатам, а юный Марчелло заканчивал институт, надеясь стать архитектором; квалифицированным строителем он с гордостью называл себя всю жизнь. Но с работой было тяжело, и молодой дипломированный специалист не мог и мечтать о том, чтобы устроиться по специальности. Ему платили пособие по безработице – триста лир в день, копейки по временам гиперинфляции...

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 64/2013
№ 63/2013
№ 62/2013
№ 60/2013
№ 59/2013