Личности 62/2013

Андрей Костюченко

НИКОЛАЙ ПИРОГОВ: ЛИШЬ БЫ ХВАТИЛО ЖИЗНИ

Его современники – простые люди – искренне считали, что он всемогущ: может пришить раненным не только конечности, но и головы.

Этого Пирогов сделать не мог, но идея о возможности – пусть очень отдаленной! – замены сустава принадлежит именно ему.

Гипсовая повязка, «ледяная анатомия», военно-полевая хирургия, эфирный наркоз – все это тоже неразрывно связано с именем выдающегося хирурга, философа, педагога, доктора Божией милостью, не покладавшего рук до последних своих дней

Николай Иванович Пирогов родился 13 ноября 1810 года. Дед его, Иван Михеевич, служил в петровской армии, выйдя в отставку, осел в Москве, открыл пивоварню и обеспечивал семье хороший достаток. Сыну своему бывший солдат дал образование, позволившее тому стать чиновником: Иван Иванович, отец нашего героя, служил казначеем в Московском провиантском депо и дослужился до чина майора. Невесте его ко времени свадьбы сравнялось пятнадцать лет. В браке супруги обзавелись четырнадцатью детьми; восемь из них умерли во младенчестве, что тогда не было редкостью. Николай родился предпоследним.

Годы раннего детства Николая, несмотря на послевоенные тяготы, в его воспоминаниях остались самыми светлыми. Любящие родители, добрая нянюшка Екатерина Николаевна, служанка Прасковья Кирилловна, знавшая множество сказок – заслушаешься!..

Чтению Николай научился сам по подписям к послевоенным картинкам-карикатурам на французов – они начинались с разных букв алфавита. Позднее, в возрасте восьми лет, ему наняли первых учителей: студента-филолога, который привил мальчику любовь к литературе, и студента-медика, обучавшего Колю латыни.

У отца Коли, Ивана Ивановича, было много знакомых в кругу московской интеллигенции. Медицинские светила того времени, частые гости в его доме, находили время для общения и с его любознательным младшим сыном. Так, известный оспопрививатель екатерининских времен А.М. Клаус посвятил мальчика в тайны органического мира. «Раскрывался черный ящик, вынимался крошечный, блестящий инструмент, брался цветной лепесток с какого-нибудь комнатного растения, отделялся иглой, клался на стеклышко, и все это делалось тихо, чинно, аккуратно, как будто совершалось какое-то священнодействие», – описывал позднее Пирогов.

В 1822 году отец отдал Колю в лучший в Москве частный пансион В.С. Кряжева. Туда принимали лиц благородного звания – Иван Иванович лелеял честолюбивые надежды о будущем сына. Курс обучения был рассчитан на шесть лет. Преподававший там словесник Войцехович занимался с подростками разбором произведений Державина, Крылова, Жуковского и сумел привить им любовь и уважение к русской литературе. И впоследствии был немало разочарован, когда его любимый ученик выбрал своей профессией не словесность, а медицину.

...Беды посыпались на семью по нарастающей: сначала старший брат Петр крупно проигрался в карты. Деньги были чужие. Долг, естественно, погасили родители.

В 1822 году заместитель Пирогова-старшего скрылся с тридцатью тысячами казенных денег. Казнокрада не нашли, и недостачу решили взыскать с его начальника. Все имущество семьи Пироговых было описано и распродано. Коле, только в феврале того же года поступившему в пансион Кряжева, спустя два года пришлось его оставить – теперь нечем было платить.

На помощь пришел друг семьи, профессор Ефрем Осипович Мухин. Зная о склонностях и способностях мальчика, он посоветовал ему готовиться к поступлению на медицинский факультет. Однако в университет принимали только с 16-ти, а Коле не было и полных 14-ти. При поступлении юному Пирогову пришлось указать заведомо неверные данные о своем возрасте, зато знания его были самыми что ни на есть подлинными. Успешно сдав вступительные экзамены, осенью 1824-го Николай стал студентом. Это знаменательное событие было отпраздновано посещением кондитерской вместе с отцом.

Прошел лишь год университетской жизни, как внезапно скончался Иван Иванович. На семью обрушилось полное разорение: дом Пироговых был отобран в казну за долги, и вдова с детьми оказались бы на улице, если бы им не помог троюродный брат покойного А.Ф. Назарьев. Сам мелкий служащий и глава большого семейства, он, тем не менее, предложил Пироговым переехать к нему.

Последующие годы были очень тяжелыми. «Как я или, лучше мы пронищенствовали во время моего студенчества, это осталось загадкой», – вспоминал в зрелом возрасте Пирогов.

…После трех лет обучения студент становился дипломированным лекарем и считался пригодным к практической деятельности. Пирогову вручили диплом в 1828-м. Ему шел восемнадцатый год, его знания явно не соответствовали обязанностям врача (за годы учебы Николай не произвел ни одной операции – ни на живом человеке, ни на трупе), тем не менее он вполне мог оказаться на должности полкового лекаря или отправлен врачевать в провинцию. Но вышло иначе.

В 1827-м утвердили проект академика Г.Ф. Паррота, согласно которому группу начинающих русских врачей отправляли на Запад «для подготовки к профессорскому званию». Сам Паррот ранее был профессором Дерптского университета.

Итак, в 1828 году двадцать «молодых природных россиян» отправились на два года в Дерпт, а затем еще два года должны были провести в европейских зарубежных клиниках. «Дерптский университет в это время достиг небывалой еще научной высоты, – писал Пирогов в «Дневнике старого врача», – тогда как другие русские университеты падали со дня на день все ниже и ниже благодаря обскурантизму и отсталости разных попечителей».

Однако пребывание в Дерпте вместо двух затянулось на пять лет…

 

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 64/2013
№ 63/2013
№ 61/2013
№ 60/2013
№ 59/2013