Личности 63/2013

Юлия Шекет

ТУВЕ ЯНССОН: СКАЗКА НА ВЫРОСТ

Однажды в маленькой северной стране появилось на свет маленькое существо. Это было «самое некрасивое существо в мире», и все же его полюбили миллионы людей на всех континентах. Само оно нигде не работало, и, тем не менее, принесло своей родительнице фантастическое состояние. Оно взрослело и умнело, но даже на восьмом десятке ничуть не состарилось...

Конечно, в сказках случается все! Но это произошло вовсе не в детской книжке. Впрочем, с тобой и твоим детищем (а речь, конечно, о знаменитом Муми-тролле) может приключиться и не такая удивительная реальность, если тебя зовут Туве Янссон и ты обладаешь очень важным волшебным даром...

У будущей писательницы и художницы просто не было возможности вырасти обычной девочкой, а потом стать обычной фрекен и фру. Это можно было предсказать еще до ее рождения.

В 1910 году в Париже встретились будущие родители Туве – Сигне Хаммарштен и Виктор Янссон. Сигне гордилась древним и почтенным шведским родом («Мой дедушка, мамин отец, был священником и читал проповеди в церкви перед королем...» – о предках по материнской линии даже ироничная Туве отзывалась с почтением). Отец Виктора трудился в галантерейном магазине «Стокманн» в Хельсинки, зато его сын стал одним из самых известных скульпторов страны, и его работы со временем украсили многие финские города. Возлюбленная Виктора Янссона тоже мечтала об этом нелегком и неженском деле, однако в то время серьезное образование стремились дать прежде всего сыновьям, а у нее было четыре младших брата... Сигне освоила азы ваяния, основной же ее профессией стала иллюстрация. Но она никогда не уступала мужчинам в силе тела и духа,  недаром Туве замечала, что «отец ненавидел всех женщин, кроме мамы и меня», – то есть презирал, считая легкомысленными изнеженными «дамами» и «барышнями». В юности дочь пастора каталась на лыжах, занималась верховой ездой, стреляла, ходила под парусом, лазала по горам, участвовала в создании скаутской организации для девочек (до того времени это было «мальчишеской монополией»).

Так что 17 августа 1913 года Хамм и Фаффан (друг друга жених и невеста называли прозвищами – и ими же подписывали свои работы) создали не совсем обычную ячейку общества, хотя внешне семья, возможно, и не особенно отличалась от других. Особенными были отношения и обстановка в доме супругов-художников.

У них подрастало трое детишек: дочь, Туве Марика, родилась 9 августа 1914 года, а в 1920-м и 1926-м появились на свет ее младшие братья – Пер Олаф и Ларс. Зимой родители жили и работали в хельсинкской квартире-студии, летом – в дачном домике на островке в Финском заливе.

Атмосфера повести «Дочь скульптора» и других автобиографических произведений писательницы немножко сумасбродна, очень уютна и волшебна – и, как признавали родные писательницы, «абсолютно правдиво описана».

Янссоны говорили по-шведски, но жили на территории, которая входила в состав Российской империи, и в 1917-м оказались гражданами независимой Финляндии, в следующем году ставшей ареной гражданской войны. Виктор, убежденный националист, ушел добровольцем в «белую армию» (сторонников финского Сената, противников левых просоветских «красных»), Сигне с дочерью поселились у родственников в Стокгольме. Маленькая Туве, как любой ребенок, самозабвенно творила: «Я рисовала, сколько себя помню. А началось все, знаете, с того, что меня однажды посадили на горшок и, чтобы я сидела спокойно, дали карандаш и положили передо мной лист бумаги». Но нестандартные родители отнеслись к детским каракулям со всей серьезностью: «Возможно, наша Туве вырастет великим художником», – с надеждой писал сержант Янссон жене с фронта.

Вернувшись с войны, Фаффан увековечивал в монументах ее бойцов и жертв – и как мог зализывал душевные раны. Дочь скульптора уже в преклонном возрасте описала «папины пирушки», которые «могут тянуться много ночей подряд, и мне нравится просыпаться и снова засыпать и чувствовать, как убаюкивают меня дым и музыка, а потом вдруг раздается внезапный вопль», или периоды, когда отец впадал в депрессию, мрачнел – и, словно горьковский буревестник, радовался только разрушительным штормам. И совершенно искренне подытожила в интервью: «Наверное, я никогда не стала бы детским писателем, если бы у меня не было такого счастливого детства. Моя семья – это был удивительный мир, где сосуществовали спокойствие и приключения».

Но если посмотреть на семейную сказку не сквозь вуаль дочерней ностальгии по детству, начинаешь понимать, что сильной женщине Сигне приходилось весьма нелегко. Пока муж переживал творческие кризисы в бурях и барах, она трудилась день и ночь, иллюстрируя книги и журналы, еще и совмещая эту работу с должностью художника в типографии государственного банка: из-под ее карандаша вышли две сотни почтовых марок... На ней же, разумеется, были хозяйство, дети и «особенный» домашний уют.

Однако будущая создательница Муми-троллей прекрасно понимала, на ком держится семья, и уже в 14 лет рассуждала как взрослая: «Я жду того времени, когда смогу помогать маме в работе над иллюстрациями. Мама делает так много работы одна». И все-таки к Фаффану в семье никто не относился как к сумасброду и домашнему тирану. Хамм передала дочери удивительный дар: понимать близких, принимать их такими, как они есть, со всеми их «шероховатостями», и учиться сглаживать острые углы в отношениях. «Удивительный мир» создается всего лишь готовностью увидеть удивительное рядом с собой. Как ярко это видно в сказках о Муми-семействе! Здесь нет идеальных паинек – как нет и абсолютно негативных персонажей. Каждый по-своему симпатичен и по-своему невыносим, по-своему странен и по-своему прав – и, наконец, по-своему одинок... И к каждому можно найти правильный подход… 

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 64/2013
№ 62/2013
№ 61/2013
№ 60/2013
№ 59/2013