Личности 65/2014

Валерия Шелест

РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: «РОВЕСНИК ВСЕХ ПОКОЛЕНИЙ»

Без упоминания имени Роберта Рождественского не обходится ни один рассказ о «шестидесятниках». Рождественский – «шестидесятник», это устойчивое словосочетание. История литературы строго классифицирована, разделена на эпохи и направления, в чем, несомненно, есть и смысл, и правота. Но, как известно, нет правил без исключений. И слова Расула Гамзатова, вынесенные в заголовок, словно призывают не загонять поэта в жесткие рамки его времени. Ведь разве легендарное «Не думай о секундах свысока…» звучит сегодня менее актуально, чем сорок лет назад?..

Невольным автором термина «шестидесятники» стал критик Станислав Рассадин – в 1960 году в журнале «Юность» была опубликована его статья с одноименным названием. Хотя впоследствии сам Рассадин с некоторым раздражением отмечал, что имел в виду лишь привязку ко времени, а не какую-либо идеологическую платформу. Один из самых популярных интернет-ресурсов дает такое определение понятию: «субкультура советской интеллигенции, в основном захватившая поколение, родившееся приблизительно между 1925 и 1945 годами. Историческим контекстом, сформировавшим взгляды “шестидесятников”, были годы сталинизма, Великая Отечественная война и эпоха “оттепели”». Современный же обыватель, зачастую не отягощенный точной информацией, в лучшем случае смутно помнит, что «шестидесятники» – это бардовская песня (которую в турпоходах поют под гитару суровые бородатые мужчины в толстых свитерах с высоким воротом), «физики и лирики» и что Хрущев непечатно ругался на какой-то выставке художников.

Безусловно, все вышеперечисленное имело место, но «шестидесятничество» – это гораздо более многогранный и уникальный срез культуры уникальной же страны. Заставшее и пережившее страшную войну, не понаслышке знавшее о сталинских репрессиях, это поколение испытало жестокое разочарование, когда, вопреки их чаяниям, после Победы не наступило смягчение строя, и режим еще более ужесточился. При этом их вера в коммунистические идеалы оставалась незыблемой. Надежды ожили со смертью Сталина в 1953 году, а еще более – после ХХ съезда КПСС, после исторического доклада Хрущева о культе личности. Годы «оттепели» были, пожалуй, самым плодотворным периодом для «шестидесятников», и наиболее ярко они проявили себя в литературе.

Их трибуной стал популярнейший журнал «Новый мир», главным редактором которого с 1958 по 1970 год (это был второй период его редакторства, первый пришелся на 1950-54 годы) был Александр Твардовский. Руководимый им журнал твердо стоял на позициях либерализма в идеологии и искусстве и фактически являлся печатным органом, оппозиционным советской власти. Чем, конечно, вызывал острое раздражение и неприятие у сил, мечтавших о «сильной руке» – реабилитации личности Сталина и возрождения его политического курса, – так называемых неосталинистов-державников. После смещения Хрущева в 1964 году «Новый мир» и его главный редактор подверглись настоящей травле – противниками были Главлит и, в немалой мере, могущественный Союз писателей. Твардовский оставил свой пост в 1970-м, после того как без согласования с ним были уволены его заместители. Вслед за Александром Трифоновичем ушла и часть коллектива. «Новый мир», конечно, не закрылся, но «свободным» журналом (насколько это вообще было возможно в тоталитарном государстве) быть перестал. Иной вариант развития событий был маловероятен: с отставкой Хрущева началась эпоха «застоя» (по выражению Роберта Рождественского, наступила «нелетная погода»).

Многие «шестидесятники» примкнули к диссидентскому движению, многие эмигрировали, некоторые оказались в заключении за правозащитную деятельность – у системы давно был отработан механизм борьбы с инакомыслием. Сильнейшим потрясением застойного времени для них были события «Пражской весны», особенно ввод советских войск в Чехословакию и, как реакция на произошедшее, «демонстрация семерых» на Красной площади в Москве. Мыслящие и неравнодушные, «шестидесятники» по-настоящему сочувствовали и чехословакам, и своим собратьям, не побоявшимся открыто, а не в «кухонных» беседах, высказать свою точку зрения и, конечно, за это пострадавшим.

Явственно обозначилось непонимание со следующим поколением интеллигенции: тому были почти совсем чужды идеалы, которых продолжали придерживаться и в которые продолжали верить «шестидесятники». Перестройка была горячо принята последними и стала очередным взлетом их надежд на демократизацию и «очеловечивание» социализма. Этого, как известно, не произошло. После короткого периода всеобщего энтузиазма и веры в лучшее будущее государство погрузилось в социально-экономический хаос, а вскоре и вовсе перестало существовать. В новых реалиях эстетике «шестидесятников» не то чтобы даже не нашлось места – ей просто не на чем было больше держаться.

Младшая дочь Роберта Рождественского Ксения уже после смерти отца писала: «Жизнь его была жизнью “шестидесятников”, она складывалась из их разочарований, их счастья, их великой любви к будущему своей страны, – будущему, которое они пытались делать сами, – и абсолютной невостребованности, пришедшей к ним в этом самом будущем». Оставив за собой право не полностью согласиться с этим утверждением касательно самого Рождественского, все же нельзя не признать, что общая трагедия поколения обозначена верно.

Но вернемся к собственно творчеству «шестидесятников». На фоне идеологических изменений в стране в конце 50-х – начале 60-х в советской литературе возникают новые жанры прозы: «деревенская», «лейтенантская» проза писателей-фронтовиков, «лирическая», «лагерная», родоначальником которой, несомненно, является Александр Солженицын. Публикация в 1962 году в «Новом мире» его повести об узниках сталинского лагеря «Один день Ивана Денисовича» была почти фантастическим явлением…

 

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 76/2014
№ 75/2014
№ 74/2014
№ 73/2014
№ 72/2014