Личности 65/2014

Марина Ливанова

ВЛАДИМИР ДАЛЬ: СЛОВА, СЛОВА, СЛОВА

Он искренне рассчитывал убедить соотечественников говорить «колоземица» вместо «атмосфера», «ловкосилие» вместо «гимнастика», «погодье» вместо «климат» и так далее – потому что так лучше, живее и действительно по-русски.

Конечно, он прослыл под старость чудаком. И в истории остался тоже чудаком, человеком, чья жизнь была – вся в словах.

Но Владимир Даль был гардемарином и военным врачом, оперировал катаракту и наводил мост через реку под вражеским огнем, сочинял впоследствии запрещенные сказки и сидел у постели умирающего Пушкина, отвечал за 37 тысяч крестьян и выступал против обучения народа грамоте…

Он прожил долгую, очень насыщенную и парадоксальную жизнь – Владимир Даль, человек-словарь

Недоброжелатели Даля говорили, что настоящего фонетического слуха к русскому языку у него не было – одно лишь упоение экзотикой. Иностранец. Для самого Даля этот вопрос, по-видимому, тоже был болезненным, поскольку он возвращался к нему снова и снова: действительно ли он – русский?

Иоганн Христиан фон Даль, датчанин, задолго до того как принял российское подданство и стал Иваном Матвеевичем, учился в Германии богословию и лингвистике, прославился как полиглот и был приглашен в Петербург на должность библиотекаря при дворе Екатерины ІІ. Но через несколько лет совершил резкий вираж, бросив «непыльную» должность и отправившись опять в Германию – получать следующее образование, медицинское. Согласно семейной легенде – потому что родители невесты соглашались отдать ее только за врача.

Невесту звали Мария Фрейтаг (дочь Даля называла в воспоминаниях бабушку Юлией Христофоровной – по-видимому, «Юлия» было ее второе имя), в роду у нее были немцы и французы-гугеноты. Она тоже знала несколько языков, профессионально пела и начальное образование детям дала сама – учителей им приглашали только по математике и рисованию. Детей у Далей было много: в автобиографическом очерке Владимир называл, не считая умерших во младенчестве, двух старших сестер, Паулину и Александру, и трех младших братьев: Карла, Льва и Павла. В доме принципиально говорили по-русски – другие языки дети тоже схватывали с самого нежного возраста, но считали иностранными.

Владимир появился на свет 10 (22) ноября 1801 года в селении Луганский литейный завод, или просто Луганский завод (в будущем – город Луганск), где на тот момент служил врачом его отец. Когда его перевели в Николаев, старшему сыну исполнилось четыре года. Вырос он в городе, где строили корабли, и, казалось бы, должен был связать свою судьбу с морем.

В 1814 году братьев-погодков Владимира и Карла отвезли учиться очень далеко на север – в Петербургский морской кадетский корпус. О престижном учебном заведении, из стен которого вышло множество знаменитых флотоводцев (к примеру, одновременно с братьями Далями там учился будущий адмирал Павел Нахимов), пожилой Владимир Даль выскажется недвусмысленно: «…Морской корпус (ненавистной памяти), где я замертво убил время до 1819 года. (…) В памяти остались одни розги».

Тем не менее, корпус он окончил с хорошими отметками – двенадцатым по списку из 86 выпускников. А на старших курсах, уже будучи гардемарином, совершил учебное плавание по Балтийскому морю на бриге «Феникс», с заходом в порты Швеции и Дании. Последнее было для юного Даля, русского, но все-таки по крови датчанина, особенно важно. «Когда я плыл к берегам Дании, меня сильно занимало то, что я увижу отечество моих предков, мое отечество, – писал он. И заключал с нескрываемым облегчением: – Ступив на берег Дании, я на первых же порах окончательно убедился в том, что отечество мое Россия, что нет у меня ничего общего с отчизной моих предков».

Широко известна легенда (он сам с удовольствием ее пересказывал) о юном мичмане Дале, который услышал в дороге от ямщика непонятное слово – и немедленно, несмотря на мороз и окоченевшие пальцы, записал его в блокнот: «замолаживать»*. С этого колоритного диалектизма начался словарь Даля, работу над которым он не прекращал на протяжении всей жизни.

Ехал новоиспеченный мичман домой, в Николаев, служить на Черноморский флот. 44-пушечный фрегат «Флора», куда определили Даля, совершал рейсы до Севастополя, Одессы, Измаила, Сухума. Далекие походы, особенно в шторм, давались Владимиру очень тяжело: он оказался предрасположен к морской болезни. Судя по его записям, об отставке он задумывался уже тогда, понимая, что занят не своим делом, но за обучение и содержание в корпусе по закону был обязан отслужить семь лет.

К 1823 году Владимир Даль был хорошо известен в Николаеве как сочинитель – стихов, поэм и даже пьес: как минимум одна из них, «Невеста в мешке, или Билет в Казань», была поставлена на сцене. Видимо, поэтому его фамилия всплыла в деле, на первый взгляд крайне анекдотическом.

Мичмана Даля заподозрили в авторстве стихотворного пасквиля, высмеивавшего личную жизнь командующего Черноморским флотом вице-адмирала Алексея Грейга (грозный флотоводец дал повод для нападок на себя, открыто поселив в своем доме любовницу, к тому же, чего тогдашнее общество не прощало, еврейку). При обыске в квартире Даля нашли, по одной версии, черновик пасквиля, а по другой, на которой настаивал он сам, – ответ на него, тоже, впрочем, вряд ли невинный. Вице-адмирал требовал разжалования мичмана Даля в матросы, но морской суд приговор смягчил: после шести месяцев на гауптвахте (столько длилось разбирательство) Даль был переведен на Балтийский флот даже с повышением – в чине лейтенанта. Но эта судимость тяготела над ним еще долго, создавая реальные проблемы на разных уровнях, и была снята лишь в 1859 году.

На Балтике, в Кронштадте, Владимир Даль отслужил еще полтора года, и об этом периоде его жизни не осталось практически никаких сведений. Известно, что он неоднократно подавал прошения о переводе в другие войска – артиллерию или инженерные части...

 

* ЗАМОЛАЖИВАТЬ – иначе пасмурнеть – в Новгородской губернии значит заволакиваться тучками, говоря о небе, клониться к ненастью («Толковый словарь» Владимира Даля).

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 76/2014
№ 75/2014
№ 74/2014
№ 73/2014
№ 72/2014