Личности 66/2014

Яна Дубинянская

СТАНИСЛАВ ЛЕМ: ОКЕАН

«Лем, вероятно, является целым комитетом, а не лицом (поскольку пишет в разных стилях, иногда демонстрирует знание иностранных языков, а иногда – нет), созданным Партией за Железным занавесом с целью захвата монопольной власти для манипуляции общественным мнением, что является угрозой всей сфере нашей научной фантастики…»

Такое предупреждение американский писатель Филип Дик отослал не кому-нибудь, а прямиком в ФБР. Впрочем, он был уже немолод и не совсем психически здоров – и Лем, высоко ценивший романы Дика, не обиделся.

Но мало что могло вывести пана Станислава из себя настолько, как разговор о так называемой «научной фантастике», которую он считал – в подавляющем ее большинстве – профанацией и науки, и литературы.

И ничего не мог поделать, когда ярлык «научного фантаста» издатели и критики с завидным упорством навешивали на него самого…

Лему случалось писать предисловия к несуществующим книгам и рецензии на вымышленные научные труды – в мистификациях он был ничуть не менее искусен, чем в фантастике. Однако приступая к автобиографической книге «Высокий замок», он поставил перед собой четкую цель: описывать детские годы беспристрастно и честно, не поддаваясь ни человеческим, ни литературным искушениям. И потому ему можно верить в куда большей степени, чем множеству авторов приукрашенных и беллетризованных детских воспоминаний.

Станислав Лем родился 12 сентября 1921 года в польском городе Львове. Во Львов советский и украинский он не приедет ни разу за всю свою долгую жизнь, прекрасно понимая, что этот город не имеет ничего общего с миром его детства.

Всегда увлекавшийся причудливой игрой закономерностей и случайностей в человеческой судьбе, Лем приводил в пример драматический эпизод из жизни своего отца: в 1915 году молодой врач австро-венгерской армии Самуил Лем попал в плен к русским, и его уже вели на расстрел, когда на улице украинского местечка его заметил и узнал еврейский парикмахер из Львова, который брил самого коменданта города. Только благодаря вмешательству этого человека Лем-старший был спасен; а если бы парикмахер вышел на улицу несколькими минутами позже?..

Самуил Лем счастливо избежал расстрела, вернулся во Львов к своей невесте Сабине Воллер, женился – родственники считали его брак мезальянсом, поскольку Сабина была из очень бедной семьи из Пшемысля, – и открыл частную практику у себя дома на Браеровской улице (сейчас – улица Богдана Лепкого), в доме номер четыре, на третьем этаже. К моменту появления на свет единственного сына он стал уважаемым в городе и преуспевающим врачом-отоларингологом. Среди таинственных предметов, окружавших маленького Лема, были отоскопы, врачебная печать и круглое зеркало с дырочкой посередине. А семейное предание гласило: чтобы уговорить малыша Сташека поесть, солидный пан доктор залезал на стол и там раскрывал и закрывал зонтик.

В «Высоком замке» Лем самокритично назвал себя «чудовищем»: ребенком он ломал игрушки, тиранил взрослых и втайне мечтал иметь братика или сестренку, «а вернее – опасаюсь – маленького невольника». Но рос он одиноким и самодостаточным. Рассматривал картинки в отцовских медицинских книгах, в четыре года выучился читать и писать, а еще гулял с отцом в Стрыйском парке, обожал львовские кондитерские и ходил в кино на первые звуковые картины.

Позже, учась в городской гимназии имени Карла Шайнохи, Лем придумал секретную игру, в которой уже взрослым разглядел множественные философские смыслы: выписывал разнообразные документы и удостоверения, дающие те или иные права в несуществующей стране. Впрочем, занимался он этим исключительно на уроках, а свободное время посвящал другой мальчишеской страсти – изобретениям. Тратил все карманные деньги на детали и материалы, залеплял пластырем окровавленные пальцы, – но оно того стоило!

«...Когда моторчик, неуклюжий, собранный из кусочков жести, выпрошенной у жестянщика (он содержал небольшую мастерскую в нашем доме), наконец, заработал, я уселся среди пережженных батареек, путаницы проводов, масляных пятен, отходов, а также молотков и плоскогубцев (на них едва успела пообсохнуть кровь совсем недавно изничтожаемых игрушек) и смотрел на скрежещущие, медленные, не совсем равномерные обороты, на колебания кривошипа, на маленькие искорки в прерывателе, грязный, измученный и торжествующий. (...) Ни Уатт, ни Стефенсон не могли испытать более бурных ощущений».

Когда в польских гимназиях проводили тестирование учеников на IQ, юный Лем набрал больше ста восьмидесяти баллов и оказался едва ли не самым умным ребенком во всей Южной Польше. Правда, узнал он об этом лишь через много лет от бывшего чиновника системы образования.

В старших классах львовских гимназистов водили на стрельбы, учили штыковому бою, а на последних каникулах вывозили в летний военно-подготовительный лагерь, где все было «по-взрослому», как на армейских маневрах, – от утренней побудки и до предупреждения командира не вступать в контакты с поселянками-гуцулками – «пошаливал сифилис». «Но лучше всего я запомнил, что в армии беспрерывно что-нибудь драят – если не винтовку, то ботинки, если не ботинки, то полы (полов в палатках не было, и драение в данном случае носило чисто символический характер)».

Станислав Лем сдал выпускные экзамены в июле 1939 года. Тогда же закончилось его мирное детство под Высоким замком.

О том, что было потом, Лем в автобиографии не писал – в Польской Народной республике такие воспоминания права на существование не имели.

«Для меня это был страшный момент, я постоянно в мыслях к нему возвращаюсь, – рассказывал он уже в старости польскому журналисту Станиславу Бересю, составившему из их бесед толстую книгу. – Сверху, по Сикстуской улице из Цитадели, двигалась польская легкая конная артиллерия, а из боковых улиц вдруг на лошадях выехали советские (…). Они приказали нашим солдатам снять портупеи, все оружие бросить на землю, орудия с лошадьми оставить и уходить. Мы стояли пораженные и плакали. Мы видели, как пала Польша!»

 

taras
24 Марта 2014
http://persons-info.com/persons/RISHELE_Arman_ZHan_Diu_Plessi

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 76/2014
№ 75/2014
№ 74/2014
№ 73/2014
№ 72/2014