Личности 66/2014

Елена Бутакова

ЕВГЕНИЙ БАРАТЫНСКИЙ: БУНТУЮЩАЯ МУЗА

«Не изменяй своему назначению… Дарование есть поручение. Должно исполнить его, несмотря ни на какие препятствия», – писал Евгений Баратынский своему другу поэту Петру Плетневу. На его собственном пути препятствиями оказались не столько внешние обстоятельства, сколько причины личного порядка – склонность к меланхолии, невозможность примирить в себе духовное и земное, внутренняя отчужденность от своей эпохи. Он держался в стороне от политики, задаваясь вопросами человеческого бытия, и не написал ни одного стихотворения о Российской империи. Писал о родной земле, о  России…

Баратынские считали своим родоначальником доблестного польского шляхтича Дмитрия Божедара, с XIV века владевшего замком Боратынь (Боратын), что в переводе означало «Божья оборона». Название замка дало начало славной фамилии, представители которой с конца XVII века жили в России и стяжали себе воинскую славу. Родился Евгений 19 февраля (2 марта) 1800 года в семье генерал-лейтенанта в отставке Абрама Андреевича и Александры Федоровны Баратынских. Мать Евгения, урожденная Черепанова, в девичестве была одной из любимых фрейлин императрицы Марии Федоровны, супруги Павла I; свадьба состоялась в 1798 году. Однако, как это нередко бывало при Павле, отец будущего поэта неожиданно впал в немилость, принужден был уйти в отставку, и в конце 1798 года удалился в пожалованное ему ранее имение Мара Тамбовской губернии. Там появился на свет наш герой, там протекло и его детство, до 1810 года, когда скончался отец, – безоблачное. Не раз повзрослевший Евгений в своей поэзии будет вспоминать «поля моих отцов, дубравы мирные», среди которых он вырос.

Домашнему учителю, Жьячинто Боргезе, ученик попался способный: Бубинька, как называли Евгения родные, к шести годам уже свободно говорил на французском. Однако мальчик удивлял близких не столько своими успехами в учебе, сколько склонностью к философствованию, совершенно его ровесникам не свойственной. В 11 лет, к примеру, он задавался вопросом: «Не лучше ли быть счастливым невеждою, чем несчастливым мудрецом? Отказываясь от того, что есть в науках хорошего, не избавляемся ли мы и от утонченных пороков?»

В семье, кроме Евгения, росло еще шестеро детей, и все тяготы, связанные с их воспитанием, легли после смерти отца на плечи матери. Она приложила немало усилий, чтобы спустя два года после этого печального события ее старшего сына приняли в Пажеский корпус, одно из престижнейших военно-учебных заведений в империи.

На первых порах юный Баратынский был увлечен учебой, особенно французской литературой (тогда же он начал писать стихи), рисованием и математикой, любовь к которой сохранил на всю жизнь. Но вскоре, вероятно, за неимением достойных преподавателей, способных поощрить энтузиазм и вдохновить своих юных учеников на дальнейшие успехи, к учебе охладел. И даже настолько ее запустил, что в одном из классов остался на второй год. Его воображение пленили «разбойничьи» романы, начитавшись которых, Баратынский с товарищами Приклонским, Ханыковым и братьями Креницкими основал «общество мстителей». Их «подвиги» заключались в мальчишеских проделках над корпусным начальством, которые выглядели довольно безобидно, пока дело не дошло до кражи денег у отца одного из воспитанников, причем причастными к этому были и сын пострадавшего, и его родственник Ханыков. Для последнего и Баратынского все закончилось неожиданно фатально: в феврале 1816 года они были исключены из корпуса. Личным приказом императора Александра I Баратынскому было запрещено поступать на любую службу, за исключением военной, – и только рядовым.

Евгения взял на попечение дядя – Богдан Андреевич, и в течение двух лет Баратынский жил попеременно то в его смоленском имении, то в Маре. Для подростка-идеалиста произошедшая драма означала гораздо больше, чем крушение намеченной и заведомо благополучной военной карьеры. Это было ужасное нравственное падение, и мысли об этом не раз приводили юношу к суицидальным настроениям.

В 1818 году, не дождавшись помилования императора, о котором без устали хлопотали родственники, Евгений решился на серьезный шаг – отправился в Петербург, чтобы поступить на службу рядовым в лейб-гвардии Егерский полк. За те несколько месяцев, что прошли между его приездом и определением в полк, он познакомился и подружился с выпускниками Царскосельского лицея – Кюхельбекером, Дельвигом, Пушкиным, а через них – с переводчиком на русский язык гомеровской «Илиады» Николаем Гнедичем, Денисом Давыдовым и Федором Глинкой.

Особенно крепкая дружба завязалась у Баратынского с Дельвигом («мой брат по музам и по лени»), на пару с которым он снял частную квартиру, воспользовавшись единственным сделанным ему послаблением – правом жить не в казармах. Друзья «за квартиру платили не много, в лавочку были должны, дома обедали редко». Со своими новыми знакомыми литераторами Баратынский начал посещать литературные собрания – «субботы» Жуковского, «среды» Плетнева, а также салон Софьи Дмитриевны Пономаревой, где собирались исключительно мужчины, в том числе и члены «Союза друзей просвещения» («С.Д.П.» – инициалы Пономаревой). Хозяйка отчаянно флиртовала со своими гостями, многие из которых пали жертвами ее чар. В их числе оказался и юный Баратынский, посвятивший Софье Дмитриевне немало пылких строк («Приманкой ласковых речей…», «О своенравная София!»).

По протекции Дельвига Баратынский начал публиковать свои стихи в журнале «Благоденствующий» и вскоре стал хорошо известен читающей публике – в основном как автор «эротической» поэзии и «певец Пиров», воспевающий дружеские застолья…

taras
24 Марта 2014
http://persons-info.com/persons/RISHELE_Arman_ZHan_Diu_Plessi

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 76/2014
№ 75/2014
№ 74/2014
№ 73/2014
№ 72/2014