Личности 66/2014

Дмитрий Фиалков

СЕРГЕЙ ДЯГИЛЕВ: КРЕСТОНОСЕЦ КРАСОТЫ

Балерины звали его «Шиншилла» – за седую прядь, оставленную в крашеных густо-черных волосах. Он втискивал себя в шубу с воротником из опоссума и временами закалывал ее английскими булавками. Лицом он походил на дога, улыбкой – на молодого крокодила с торчащим наружу клыком… Затаившись в глубине ложи и покусывая губы, над которыми топорщились короткие усы, он наблюдал за своими артистами; он не спускал им ничего. Его влажные, прикрытые тяжелыми веками глаза напоминали португальских устриц. Он возил по миру балетную труппу, столь же беспорядочную и пеструю, как нижегородская ярмарка. Единственной радостью для него было открыть звезду.

                                                                                                                                      Ж. Кокто

Называя Дягилева «крестоносцем красоты», Н. Рерих уловил едва ли не самую важную черту в отношении «великого Сержа» к искусству – пафос деятельного служения красоте в любых ее проявлениях. В советской действительности существовало такое понятие – «деятель искусств». Если отвлечься от идеологических привкусов, то Дягилев и был именно таким деятелем в прямом и абсолютном смысле этого слова – «деяние» стало в его случае формой творчества.

Предназначенность искусству Дягилев почувствовал с самых ранних лет, но точно не мог определить своего призвания. В день, когда ему исполнился 21 год, – 19 марта 1893 года, он написал письмо Льву Толстому, надеясь получить от яснополянского «гуру» совет относительно будущего. «Мечтания и цель моей жизни – это творчество в области искусства», – признавался юноша. Но какое именно творчество? В этот период Дягилев больше всего был сосредоточен на музыке. Он занимался пением и брал уроки композиции у одного из профессоров Петербургской консерватории (местом его основной учебы был юридический факультет университета, но занятиями он откровенно пренебрегал – ему понадобится шесть лет, чтобы кое-как завершить образование юриста и навсегда забыть об этой своей специальности). От занятий музыкой остались скрипичная соната, посвященная памяти Чайковского, один романс на стихи А.К. Толстого, соната для виолончели и привычка петь в домашних условиях сильным, однако, по свидетельству слышавших, слишком пронзительно и жестко звучавшим баритоном. Но главное – консерваторские уроки развили его вкус, открыли возможность профессионально судить о музыке, уверенно отличать художественно значимые открытия от модных «однодневок», и в дальнейшем это пригодилось Дягилеву – руководителю балетных и оперных постановок, делавшему ставки на новое слово в искусстве и одним из первых «разглядевшему» сначала Стравинского, потом Прокофьева.

Только что приехавший из Перми юный провинциал получил и иные уроки – от своего ближайшего окружения. В Петербурге он остановился в доме своей тетушки А. Философовой, сын которой, Дмитрий Философов (будущий сподвижник русских символистов, а пока что просто занимающийся литературой красивый юноша, которого все называли «Димой») ввел его в круг молодых художников, своих друзей. С тех пор и на долгие годы образовалось содружество Дягилева с А. Бенуа, Л. Бакстом, В. Серовым, К. Сомовым... Философов, в сущности, способствовал и превращению Дягилева в блистательного русского «европейца», поскольку в 1890-1895 годах друзья-кузены предприняли череду заграничных путешествий, после которых Дягилев стал настоящим знатоком и ценителем сокровищ европейской культуры.

Сколько раз ему самому еще предстояло выступать в роли наставника и открывателя этих богатств для своих юных протеже! Наверное, он узнавал себя в 1924 году в ошеломленном красотами итальянской живописи юном экс-киевлянине Сергее Лифаре, из которого с помощью «постижения» Италии Дягилеву предстояло создать настоящего Художника – не просто машину, технически совершенно исполняющую нужные па, но развитую творческую личность, звезду мирового масштаба.

С путешествий с Димой Философовым началась и особая любовь Дягилева к Венеции: «…для меня это место успокоения, единственное на земле, и к тому же место рождения всех моих мыслей…» – напишет он в одном из писем уже в 20-х годах. Венеция станет для него местом и последнего успокоения, вечного покоя…

Вторым после кузена «наставником» начинающего служителя муз стал А. Бенуа, взявшийся (вместе с Л. Бакстом и В. Серовым) за просвещение Дягилева в области изобразительных искусств. Помогая начинающему критику овладеть красотами стиля и тонкостями анализа живописи, Бенуа даже правил первые его статьи. В 1896-1897 годах уже просматриваются главные эстетические принципы Сергея Дягилева – так, отдавая должное наследию передвижников (господствовавших на тогдашнем русском художественном Олимпе), автор позволял себе критиковать их за недостаточное внимание к совершенству формы, за «анекдотичность» (то есть сюжетность) и чрезмерно акцентированную «идейность» их картин. Иными словами, Дягилев решительно примкнул к молодому лагерю «эстетов», отстаивавших право искусства на самодостаточность.

«Эстетизм» и «европеизм», тем не менее, уже в эти годы сочетались в нем с осознанием ценности национального начала в искусстве. Он отнюдь не считал путь повторения «уроков» Европы, желательным для русских художников, и призывал их к смелому раскрытию своей самобытности: «Если Европа и нуждается в русском искусстве, то она нуждается в его молодости и непосредственности… Надо идти напролом. Надо поражать и не бояться этого, надо выступать сразу, показать себя целиком, со всеми качествами и недостатками своей национальности. И бояться этих недостатков значит скрывать качества».

Это суждение было высказано по поводу неудачи русских художников на выставке Мюнхенского Сецессиона в 1896 году, но его вполне можно расценивать и как кредо Дягилева, как стратегический принцип, положенный в основу всей его колоссальной деятельности, направленной на то, чтобы заставить русское искусство «прозвучать» в мировом пространстве как можно ярче и выразительнее...

Полную версию материала читайте в журнале Личности №66/2014

Другие номера издания «Личности»

№ 76/2014
№ 75/2014
№ 74/2014
№ 73/2014
№ 72/2014
№ 71/2014