Личности 68/2014

Яна Дубинянская

ТУР ХЕЙЕРДАЛ: ПУТЕШЕСТВИЯ ДИЛЕТАНТА

Он считал себя прежде всего ученым-антропологом, развивал научные теории и писал монографии, которые специалисты принимали в штыки, а дилетанты не осиливали.

Но он умел превратить проверку скучноватой теории в захватывающее приключение, и книги об этом взахлеб читали миллионы.

О Туре Хейердале пишут: он доказал, что океаны объединяют людей, вопреки всем противоречиям и расстояниям. Но он убедительно доказал и еще одно: по-настоящему свободный человек волен сделать сплошным приключением всю свою жизнь

«Начал я готовиться к этому отчаянному предприятию еще в школе. Тогда я жил в увитом плющом беленьком доме, в маленьком городке у выхода из Ослофьорда. Ни тебе смога, ни загрязнения. Никакого стресса – ничего такого, что побуждало бы человека к бегству».

Маленький норвежский городок назывался Ларвик. Тур Хейердал-старший владел небольшой пивоварней, он был человеком традиционных взглядов и христианином, а его жена Алисон Люнг Хейердал работала в антропологическом музее и, как писал ее сын, «верила только в Дарвина». У обоих имелись дети от первых браков; общий сын родился 6 октября 1914 года.

Родители развелись, когда Тур был подростком. Его сознательное детство пришлось на годы послевоенной эйфории, когда мир верил, что подобное никогда не повторится, в разум и прогресс. Маленький город Ларвик, порт китобойных судов, стремительно модернизировался. Тур Хейердал писал, что его юношеский протест против «прогресса», о котором постоянно говорили взрослые, ловко увязывая науку с религией, был сродни эскапистским идеям хиппи, до которых оставалось несколько десятилетий.

В провинциальном Ларвике двадцатых не было и намека на молодежные субкультуры – протестное желание школьника вернуться к природе было его тайной, которой он делился только с близкими друзьями. Он рос примерным мальчиком, по настоянию родителей занимался бальными танцами, в школе учился средне, гораздо более важным считая самообразование и жадно поглощая книги по естествознанию и антропологии из библиотеки музея, где работала мать.

В детстве Тур дважды попадал в опасные для жизни ситуации, связанные с водой: однажды свалился с причала и угодил в водоворот под скалой, а в другой раз прыгнул на льдину в широкой проруби, где заготовляли лед для пивоварни его отца, и льдина под его тяжестью перевернулась. Осталась фобия – живя у моря, он так и не научился плавать. Но в остальном рос спортивным юношей: бегал на лыжах, вместе с друзьями и большой собакой ходил в дальние походы в горы, в том числе зимой, и сооружал на снегу эскимосское иглу. Интересно, что монетизировать свои приключения шестнадцатилетний Тур Хейердал научился уже тогда, готовя для местной прессы иллюстрированные репортажи, – гонорары покрывали все расходы. Не такие уж большие: основной идеей молодых путешественников был максимальный отказ от благ цивилизации, которые можно купить за деньги.

С девушками юный Тур был робок. Избранницу он искал по принципу, готова ли она разделить с ним жизнь где-нибудь на тропических островах, куда еще не добрался прогресс. Однако претендентки либо отдавали предпочтение городскому комфорту, либо решительно не понимали сути идеи, видя в ней одну лишь экзотику.

И вот на школьном выпускном вечере Тур встретил Лив Кушерон-Торп.

«Мы разговорились. Начали с анекдотов, перешли к философии. До чего же умные у нее глаза! Стоит рискнуть...

– А как ты смотришь на возврат к природе? – спросил я вдруг.

– Только чтобы по-настоящему, – ответила она твердо, не раздумывая.

Ее слова меня убедили. Она меня поняла».

В 1933 году Тур Хейердал поступил в университет в Осло на факультет зоологии и географии – такая специальность, как ему казалось, лучше всего работала на его мечту. Занятия в университете разочаровали: юные зоологи куда больше изучали внутреннее строение животных, чем их взаимодействие в живой природе. Годом позже в Осло приехала и Лив, поступившая, к ужасу Тура, на экономический факультет – так решили ее родители. Общаться приходилось от случая к случаю – учился Тур очень серьезно, четко представляя себе единственно возможный путь к мечте.

«Только отец мог дать мне денег на поездку в тропики. Только мать могла уговорить его сделать это. Только мои профессора могли убедить ее, что это толковая идея. Только продуманная программа исследований могла побудить моих профессоров одобрить план, подразумевающий далекое путешествие поездом и пароходом на противоположный конец земного шара. Я должен был получить теоретическую подготовку, чтобы потом написать дипломную работу на какую-нибудь специальную тему, связанную с облюбованным мной далеким краем».

Многоступенчатый план удался: в университете Туру утвердили тему научной работы по изучению животного мира Тихоокеанских островов, его отец финансировал экспедицию (по сути, только дорогу, ибо на месте молодой исследователь собирался обходиться своими силами и подручными материалами). Оставалось выбрать подходящий остров, пригодный для жизни и не испорченный цивилизацией. Тур и Лив исчертили карту Тихого океана крестиками, отмечая непригодные по тем или иным причинам места. По сути, подходящий остров нашелся только один – Фату-Хива Маркизского архипелага.

Сложнее всего оказалось уговорить родителей Лив отпустить дочь на острова, о которых в энциклопедии говорилось, что их жители «известны людоедством и безнравственным поведением». Мать Тура, наоборот, была рада, что сын едет в такое нехорошее место не один, а с девушкой.

«Лив было только двадцать лет, мне двадцать два, когда мы вдруг ощутили себя вольными птицами. Кругом зеленый свет. Ничто не мешает нам осуществить свою мечту. Прощай, цивилизация. Здравствуй, природа».

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 76/2014
№ 75/2014
№ 74/2014
№ 73/2014
№ 72/2014