Личности 69/2014

Мальвина Воронова

ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ: ПОРТРЕТ В ЗЕРКАЛЬНОМ ОСКОЛКЕ

О нем немало было сказано при жизни, а еще больше – после смерти. Впрочем, кажется, он не умер, а рассыпался на мельчайшие хрустальные крупицы – отражения истин на поверхности времен. Религиозный философ, тайный монах, свободомыслящий богослов, поэт и мистик. Много нового сказав в различных отраслях знания, он всюду оставил чистые листы недосказанности для последователей, подражателей и оппонентов

В его лице – верхней части – проступал лик Иоанна Крестителя или даже самого Христа. Но большой чувственный рот с ярко-алыми губами, захлебывающийся потусторонний смех, раздвоенная длинная борода… обнаруживали сатира. То ли рыцарь духа, существующий на головокружительной поэтической высоте, то ли эксцентричный Вакх, обожествляющий все земное. В нем спорили противоположности. И нередко над святым и молитвенным «я» глумился и хохотал бесовский двойник. Религиозная концепция его строилась вокруг тезиса о всеединстве, но именно его-то философ и не имел.

Сын известного российского историка Сергея Соловьева – Владимир – родился в Москве 16 января 1853 года. По линии отца – поколения крестьян и дед-протоиерей, который, говорят, перед кончиной благословил внука на священство. Со стороны матери – польские корни и южная украинская кровь. Поликсена Владимировна состояла в дальнем родстве с Григорием Сковородой.

«Светилом» в большой семье был отец, горячо любимый женой, увлеченный своими историческими исследованиями, но достаточно прохладный к потомству. В часы, когда в кабинетной тиши Сергей Михайлович корпел над многотомным своим трудом «История России», вся домашняя малышня должна была смирно сидеть по комнатам. Выбраться дозволялось, когда отец отправлялся на службу в университет или к отпрыскам высокопоставленных знакомых – давать уроки.

Кроткая, богобоязненная Поликсена Владимировна слегка ревновала детей к няне Анне Кузьминичне и была полностью отдана хозяйству. По словам близких друзей, все дети Соловьевых (в семье их росло восемь, еще трое умерли в младенчестве) были талантливы, порывисты, вспыльчивы, жадны к познанию, скоры на остроты и чрезвычайно страстны. Едва ли не с отрочества главной темой их жизни являлась любовь, и все задушевные беседы посвящались именно ей.

В детстве Володя много фантазировал, живя в воображаемом мире одушевленных предметов. Ранец у него – «Гриша», карандаш – «Андрюша». Если набросить плащ на плечо, превратишься в испанского гидальго и отправишься в средневековую Кастилию прямо из родной Москвы. В девять лет в его жизни произошло значительное событие, – он влюбился.

Его первое признание в любви было отвергнуто. В лучших романтических традициях Володя подрался с соперником, провел выматывающую бессонную ночь, и утром «с трудом натягивал носки». В отчаянии он бросился в храм. Царские врата были открыты, и пылкому воображению юноши предстала – Она. Непорочная и Святая. Он даст ей впоследствии имя София – Премудрость Божья – Душа Мира.

Для материалиста – игра воображения и не более, для мистика – видение, исполненное глубокого смысла. Он видел «лазурь», коснулся неба и приоткрыл тайну. И отныне будет ждать новых встреч… что не помешает ему подглядывать за дачницами в купальнях и во всю глотку орать «пожар!», дабы насладиться зрелищем бегства пугливых нагих «нимф». Сковородинская вдумчивость не чуралась гоголевского юмора.

Учился Володя старательно, Пятую московскую гимназию, куда поступил сразу в третий класс, окончил с золотой медалью. Много читал. Его отрочество и юность припали на шестидесятые годы, когда российская молодежь была увлечена материализмом и нигилизмом. Дурным тоном считалось знать Пушкина, хорошим – изучать естественные науки и «ходить в народ». Девушки стригли косы и посещали курсы. Молодежь стремилась к образованию. «За дряхлостью» был упразднен Бог, на место которого был возведен прогресс – точка отсчета «шестидесятников».

Владимиру было тринадцать, когда он осознал, что больше не верит в «святые мощи». В четырнадцать он перестал ходить в храм и заметил отцу, что Лоран неплохо «отделал христианство». Вскоре он выбросил в окно иконы, но этим дело не ограничилось. Очевидцы вспоминали, как подросток в неистовстве прыгал на кресте, поваленном на могиле. Позднее этот глумливый эпизод философ назовет фазой «теоретического и практического отрицания».

Если верить биографам, лет примерно семь он был атеистом и даже коммунистом. Отпустил длинные волосы и ждал, что скоро прогресс преобразит мир, сердечные увлечения уступили место увлечениям философией. Предпочтение было отдано Спинозе и Канту. К шестнадцати годам первый вернул в «его мировоззрение Бога», а второй утвердил в мысли, что просвещенность и религиозность вполне совместимы.

Вскоре юный мыслитель под влиянием Шопенгауэра пришел к буддизму, приобщился к восточным религиям и погрузился в нирвану, чтобы затем «вынырнуть» к Фихте, Шеллингу и Гегелю. А затем вновь обратиться к христианству и православию, но уже с позиции знания. Двойственность не раз уводила его с дороги, но отвергнутый Бог милосердно не оставлял своими заботами.

Положение отца, его связи в самых высших кругах, развитый не по годам интеллект Владимира Соловьева – все это открывало нашему герою путь к получению достойного образования. Разумеется, ему были открыты и двери Московского университета, профессором, а затем и ректором которого с 1871 года был его отец...

Полную версию материала читайте в журнале Личности №69/2014

Другие номера издания «Личности»

№ 76/2014
№ 75/2014
№ 74/2014
№ 73/2014
№ 72/2014
№ 71/2014