Личности 71/2014

Яна Дубинянская

ИНГРИД БЕРГМАН: «ПЕРЕД ВАМИ – ПРАВДА»

«Послушай, мама, ты когда-нибудь задумывалась над тем, что, когда тебя не станет, большинство людей узнают о твоей жизни из газетной хроники, слухов, сплетен и интервью. Мы, твои дети, не сможем защитить тебя, так как не знаем правды. Мне бы хотелось, чтобы ты сама написала обо всем, что было».

Так сказал Ингрид Бергман ее взрослый сын, когда она отвергла очередное предложение издателя о написании автобиографической книги. Ингрид задумалась. Она уже знала, что скоро умрет.

И написала…

Сама Ингрид узнала подробности встречи и романа своих родителей из связки писем, прочитанных ею накануне собственной свадьбы.

Они поженились по большой любви, и это был мезальянс: Юстус Бергман был бедным художником-шведом, его невеста, немка Фридель, происходила из состоятельной гамбургской семьи, и ее родные приняли жениха в штыки. Первый ребенок Фридель и Юстуса умер при рождении, второй – во младенчестве, и только через семь лет, 29 августа 1915 года, родилась здоровая девочка – Ингрид. К тому времени Юстус увлекся фотографией и открыл фотоателье, а самым экстравагантным его увлечением стали «живые картинки» – кино. Дочку он начал снимать на кинопленку еще совсем маленькой.

Ингрид было три года, когда мать умерла. Воспоминаний почти не осталось – только две фотографии, на одной из которых годовалая Ингрид сидит на коленях у матери, а на второй, уже в трехлетнем возрасте, возлагает цветы на ее могилу.

Отца она запомнила бесконечно любящим, баловавшим ее и потакавшим любым ее проделкам – в том числе с зачатками будущего актерства. «Ребенком я все время воображала себя кем-то: то птицей, то уличным фонарем, то полицейским, то почтальоном, то цветочным горшком. Помню день, когда я решила стать щенком. И ужасно расстроилась, когда отец стал решительно отказываться надеть на меня ошейник и вывести на прогулку. Однако делать ему было нечего. Я терлась о его ноги, задевала прохожих и у каждого дерева задирала ногу».

Он отсыпал ей без счета карманные деньги, отдал учиться пению, намереваясь сделать из дочки оперную звезду, и даже уверял ее, что заканчивать школу необязательно! – а рассудительная Ингрид возвращала сдачу, прилежно занималась в школе, скептически относилась к богемным перспективам и учила отца, как надо ее правильно воспитывать.

Временами Юстус Бергман отправлялся путешествовать, оставляя дочку немецкой бабушке, настолько суровой, что она могла поднять внучку ночью с постели из-за недостаточно ровно сложенной на ночь одежды – от немецкой педантичности и стремления к порядку Ингрид уже не избавилась никогда. Родни по обеим линиям, дядюшек и тетушек, у нее было очень много, но отца она любила больше всех.

Ей исполнилось тринадцать, когда отец тоже умер: у него был рак.

«Дорогая “Книга”. С тех пор как я себя помню, я всегда любила театр, но никогда не думала, что стану актрисой. Это случилось осенью 1929 года – тогда я поняла, что могу посвятить себя только театру. (…) Папа очень любил музыку, и поэтому он хотел, чтобы я пошла в оперу. Но мне кажется, что между оперой и драмой нет большой разницы. Я уверена, что он не запретил бы мне ступить на тот тернистый путь, который ведет к звездам».

«Книгу» – дневник в кожаном переплете с застежкой – Ингрид Бергман вела много лет. Это был подарок дяди Гуннара, близкого друга отца: владелец цветочного магазина, он был знаком со многими актерами и к увлечению Ингрид театром относился восторженно. В стокгольмском частном лицее для девочек, куда ее отдали учиться родственники после смерти отца, тихая и застенчивая Ингрид как-то раз сорвала аплодисменты, неожиданно для себя самой начав импровизировать перед подружками сценическое представление. А в кино впервые пришла в пятнадцать лет – эту подработку нашла ей бывшая гувернантка, любимая женщина ее отца. Снявшись в массовке, Ингрид с желтым загримированным лицом до вечера бродила по киностудии, настолько ей было тут интересно, и чуть не забыла забрать гонорар – первые заработанные ею десять крон. Всю жизнь Ингрид Бергман будет удивляться, что за самое увлекательное и любимое занятие ей еще и платят большие деньги.

После лицея она мечтала учиться драматическому мастерству и уговорила своего попечителя дядю Отто, ревностного лютеранина, дать ей шанс – и только один. В случае провала Ингрид обещала выбрать какую-нибудь приличную профессию вроде секретарши.

На вступительные экзамены Ингрид Бергман подготовила задорный отрывок из венгерской комедии. Но, выбежав на сцену и едва начав читать, заметила, что члены жюри совсем не слушают ее: «следующий, пожалуйста». На карту было поставлено слишком многое, и девушка всерьез решила покончить с собой (от рокового шага удержала только грязная вода во фьорде). Лишь через много лет один из членов жюри, режиссер Альф Шеберг, пояснил ей, в чем было дело: «С того самого момента, как ты выпрыгнула из-за кулис на сцену и встала, улыбаясь нам, мы стали поворачиваться друг к другу и говорить: “Ну, ее-то нам даже и слушать не надо. Посмотрите, какая непосредственность! Какое чувство сцены, какая дерзость. Не будем тратить ни минуты”».

В 1933-м Ингрид Бергман стала студенткой Королевской драматической школы в Стокгольме.

Ингрид Бергман вспоминала, с каким упоением она отдавалась занятиям. В Стокгольмской театральной школе до нее учились Грета Гарбо и многие шведские знаменитости. Ингрид обратила на себя внимание сразу: еще первокурсницей тот самый Альф Шеберг из приемной комиссии пригласил ее на главную роль в своей постановке. Но вскоре «выскочку» избили старшие студентки – в учебном заведении процветала дедовщина, – и преподаватели, посоветовавшись, решили убрать ее из спектакля…

Другие номера издания «Личности»

№ 45/2012
№ 76/2014
№ 75/2014
№ 74/2014
№ 73/2014
№ 72/2014